Жаркая зима - Сергей Иванович Зверев

замер.

— Norway 2018. You taught me that chokehold[7].

Пауза.

— Fitting.

Смит замолчал. Бойцы снова дернули его — на этот раз он пошел. Снег захрустел под его ботинками.

Филин смотрел, как пленного ведут к «Тигру». Задняя дверца открылась, Смита загрузили внутрь. Хлопнула дверца.

Морозов подошел к Филину:

— Что он сказал?

— Вспомнил меня. Норвегия, 2018.

Морозов взглянул на часы.

— Филин, Центр просил вас остаться до двенадцати ноль-ноль. Еще одна возможная угроза — резервный детонатор. Квант сказал, что может быть электронный.

— Он уже говорил. Проверим.

Морозов протянул руку:

— Тогда до связи. Докладывайте, если найдете.

— Есть.

Морозов сел в «Тигр», хлопнул дверцей. Двигатель заурчал.

Колонна развернулась, пошла к КПП. Снег под колесами взлетал белой пылью. Гул двигателей удалялся, затихал за ангарами.

Филин смотрел вслед, пока машины не скрылись из виду. На крыльце стало тихо. Только ветер — слабый, холодный — шевелил воротник. Филин закрыл глаза.

Норвегия, 2018. Я тогда был инструктором на совместных учениях. Смит — лейтенант-коммандер, лучший в своей группе. Амбициозный, профессиональный. Мы отрабатывали ближний бой в ограниченном пространстве. Я показывал им захват — уход в партер, фиксация головы ногами, пережим сонной артерии. Смит спросил: «Как долго до потери сознания?» Я ответил: «Три-четыре секунды, если сделать правильно». Он усмехнулся. Потом сам отработал прием на манекене — чисто, без ошибок.

Ирония судьбы. Через семь лет я применил тот же прием на нем. В ангаре, в темноте, на бетонном полу. Война — это не личное. Но когда он сказал «fitting» — подходяще, — я понял: он не сожалеет. Он бы сделал то же самое. На его месте — любой из нас. Смит — профессионал. Жаль, что мы оказались по разные стороны. Но теперь он не моя забота. Следователи, суд, обмен — может быть. Или пожизненное. Неважно. Мое дело — передать его живым. Я сделал.

Филин открыл глаза. Выдохнул — пар облачком повис в воздухе, растаял. Он повернулся, пошел внутрь. В коридоре его встретил Квант.

— Командир, — произнес капитан. — Я не передавал планшет СОБР. Он в моей машине, в свинцовом контейнере. Я хотел сначала проверить его здесь, своими средствами.

Филин задержал на нем взгляд. Секунду. Потом кивнул:

— Правильно. Тащи.

Квант вышел, через минуту вернулся с контейнером — небольшим, серым, с резиновыми прокладками. Поставил на пульт, открыл. Внутри лежал планшет Смита. Защищенный корпус, потертые углы, треснутый экран. На задней крышке — потеки грязи.

Квант надел перчатки, достал планшет.

— Анализатор спектра у меня с собой.

Маяк, вошедший следом, подал рюкзак.

Квант достал портативный анализатор — устройство размером с рацию, с маленьким экраном и тремя кнопками. Включил. Экран засветился зеленым.

— Частота 433 мегагерца, — сказал Квант. — Стандартная для самодельных радиоуправляемых взрывных устройств. Проверим.

Он подключил анализатор к планшету через специальный переходник — тонкий кабель с двумя зажимами. Прикоснулся ими к контактам на корпусе. На экране анализатора появилась линия — зеленая, пульсирующая.

— Есть, — Квант указал на экран. — Резервный электронный детонатор. Зашит в планшет.

Филин подошел ближе:

— Питание?

— От батареи планшета. Видите пульсацию? Это сигнал ожидания. Если бы кто-то открыл планшет или попытался взломать — напряжение изменилось бы и конденсатор детонатора разрядился бы на электродетонатор.

— И? — спросил Молот, зашедший сзади.

— И планшет взорвался бы. Мощность небольшая — граммов тридцать в тротиловом эквиваленте. В радиусе двух метров осколочное поражение гарантировано.

Маяк присвистнул. Филин перевел взгляд на планшет.

— Можешь обезвредить?

Квант подтвердил:

— Легко. Нужно замкнуть цепь питания детонатора через резистор, чтобы конденсатор разрядился без инициации.

Он достал из рюкзака мультиметр, портативный паяльник — газовый, с тонким жалом, — и катушку припоя. Перевернул планшет, отщелкнул заднюю крышку. Внутри стандартная начинка: процессор, память, аккумулятор. И маленькая дополнительная плата — черная, с микросхемой и двумя проводами, уходящими к электродетонатору, впаянному в корпус.

— Вот он. Самодельный, но грамотно сделанный. Два контура защиты — обрыв и короткое замыкание.

Квант взял мультиметр, проверил напряжение на контактах.

— Восемь вольт. Конденсатор заряжен. — Он достал резистор — маленький, с цветными полосками — из пакета в рюкзаке. — Номинал — десять килоом. Подойдет.

Квант включил паяльник — газовый нагреватель зашипел, жало раскалилось докрасна. Подождал секунд десять, потом аккуратно припаял один конец резистора к плюсовому контакту детонатора, второй — к минусовому. На экране анализатора пульсирующая линия дернулась, пошла вниз, выпрямилась. Прямая.

— Все. — Квант выключил паяльник. — Конденсатор разрядился. Детонатор безопасен.

Он убрал инструменты.

— Три секунды работы. — Квант вытер пот со лба тыльной стороной ладони.

Филин перевел взгляд на анализатор — зеленая прямая линия, ни пульсации.

— Ты уверен?

— Абсолютно. — Квант закрыл планшет, убрал обратно в контейнер. — Теперь его можно передавать хоть в музей.

Молот стоял рядом:

— А если бы он сработал?

— Если бы мы открыли планшет, не зная о детонаторе? — Квант пожал плечами. — Планшет бы взорвался. И мы бы все, кто стоял рядом… — Он не закончил.

— Но не сработал, — сказал Филин. — Потому что ты сделал свою работу.

Квант в знак согласия качнул головой.

Филин повернулся к остальным:

— Парни, собираемся. Едем на базу.

Маяк закрыл аптечку. Медуза убрала прицел в чехол. Молот проверил автомат — дернул затвор, поставил на предохранитель.

Филин вышел на крыльцо, нажал тангенту рации. В динамике раздался щелчок — выход на связь.

— «Центр», я Филин. Докладываю.

В наушнике — тишина. Потом щелчок, голос:

— Филин, на связи.

— Пленный передан СОБР в 10:20. Акт подписан. Документы и оружие изъяты.

Пауза.

— Резервный электронный детонатор обнаружен в планшете Смита. Обезврежен капитаном Семеновым в 10:42. Угроз больше нет.

В наушнике — снова возникла пауза. Потом:

— Принято, Филин. Отличная работа. Операцию считаю завершенной. Личному составу — отдых. Ждите представления к наградам.

Филин ответил:

— Есть.

Он убрал рацию. Выдохнул. Пар облачком повис в воздухе, растаял. Глянул на часы: 10:55. Потом окинул взглядом аэродром. Три Ту–160М стояли на стоянке № 7 — серые, массивные, с заглушенными двигателями. Техники уже суетились вокруг — проверяли шасси, закрылки. Дым от вчерашних пожаров рассеялся. Только черные пятна на бетонке напоминали о боях.

В рации — последний доклад Морозова:

— Центр, пленный доставлен. Все в порядке. Следуем в Иркутск.

Конец связи. Филин повернулся к группе. Молот, Медуза, Маяк, Квант стояли на крыльце, полностью экипированные. Усталые, но спокойные.

— Все, едем на базу. Отсыпаться.

Они спустились с крыльца, пошли к «УАЗам». Филин сел за руль. Молот на пассажирское сиденье, остальные — сзади. Квант положил контейнер с планшетом на колени.

Филин завел двигатель. Дворники вздрогнули, смахнули снег с лобового стекла.

— Поехали.

«УАЗ» тронулся. В зеркале заднего вида аэродром Белая