Люди за спиной. Том 1 - Александра Маринина
На сносную жизнь денег не хватало, это правда. Но и об отцовском наследстве Барби ни разу не подумала, и это тоже правда. А вот Ульяна, похоже, подумала. Что ж, она всегда была прагматичной и хорошо умела считать, особенно деньги.
– Зато ты, судя по машине, неплохо зарабатываешь на своей следственной работе, – огрызнулась Барби. – Папа научил, да?
– Много ты понимаешь! – фыркнула сестра. – Папа в моей работе вообще ни бум-бум, у него от одного вида баланса судороги делаются.
Запнулась и тут же поправилась:
– Делались. И в кого ты такая чистоплюйка, Барби? Жила ведь на всем готовом, носила шмотки, на которые папа деньги давал, ни в чем себе не отказывала. Да у тебя детство золотое было!
– У тебя тоже.
– И у меня, – согласилась Ульяна. – Разница в том, что я папе благодарна всю жизнь была, а ты от нас нос воротишь. За четыре года даже не приехала ни разу. И отцу не звонила. Это нормально вообще? Завидовала, что папа меня любит больше, чем тебя?
И снова запнулась.
– Любил… Черт, не привыкну, что нужно теперь в прошедшем времени…
– Завидовала, – кивнула Барби. – Потому что не понимала, чем ты лучше. Потом поняла.
– И что же ты поняла?
– Вы с ним одной крови. Живете не на зарплату. И потом, я, наверное, действительно не такая умная, как ты, до меня только лет в двадцать дошло, откуда все эти дорогие машины, наши с тобой тряпки, дом этот шикарный на берегу озера, квартирки тоже не хилые, одна в Озерове, другая в Крюковске. Спасибо Жанне, она мне глаза открыла.
Ульяна притормозила на светофоре, испытующе глянула на младшую сестру.
– А что Жанна? Разве она что-то тебе рассказала?
– Да прям! Просто она молодая и красивая бабешка, а папа… В общем, я сначала удивлялась, потом начала задумываться: зачем он ей? В любовь я не верила. Значит, деньги. А какие такие особенные деньги у начальника полиции города? Да и Озеров наш – не областной центр, а всего лишь районный, хоть и большой. Ну да, зарплата приличная для среднего уровня, но на такую жизнь, как у нас, точно не хватило бы. Просто сложила два и два.
– Поздновато ты спохватилась, – криво усмехнулась Ульяна. – До меня дошло раньше, в семнадцать лет, когда в институт поступала. Ты же помнишь, я хотела в универ наш, на юрфак, но папа мне вовремя мозги прочистил, объяснил, что к чему и откуда деньги в карманах заводятся. Я тоже была идеалисткой до определенного момента, потом, знаешь, как рукой сняло. Ладно, что об этом говорить? У тебя своя жизнь, у меня – своя. Что у тебя с мужиками? Есть кто-то приличный?
Обсуждать такую тему Барби не хотелось. Не рассказывать же про дурацкий и мучительный роман с красивым женатым актером их театра? Роман закончился недавно, и Барби не испытывала ничего, кроме мучительного стыда: как она могла влюбиться до помрачения рассудка в такое трусливое и глупое ничтожество? Сейчас, когда любовный морок рассеялся, она отчетливо видела все недостатки и пороки этого человека и недоумевала, почему еще несколько месяцев назад все эти особенности личности казались ей милыми и даже привлекательными? От отношений, длившихся почти полтора года, остался в душе дрянной осадок.
И еще в этот момент она вдруг подумала о том, что с родной сестрой разговор получается, как с приятельницей, с которой давно не виделись. Да, они давно не виделись, но ведь они же сестры! Родная кровь. Все детство вместе, бок о бок, в одной комнате. Вроде и не ссорились, и не скандалили, а все равно чужие. После того как Варя уехала, созванивались хорошо если раз в две-три недели, и не по душевной потребности, а потому, что так положено. «Как там у вас? Все нормально? Как папа?» – спрашивала Варвара. «Ты как? Нашла работу? Что папе сказать?» – спрашивала Ульяна. Вот и все их общение. Почему так сложилось – Барби не знала.
– У меня все нормально, – ответила она, стараясь, чтобы голос звучал невозмутимо. – А у тебя?
– Тоже. Бьет ключом.
– А замуж?
– На фиг надо! Детей хочу, если получится – рожу, есть от кого. А обуза в виде мужа мне зачем? Финансово я полностью независима, много работаю, остальное время провожу как нравится. Кстати, о мужиках: помнишь Гарика, с которым ты малолеткой крутила?
– Конечно.
– Убили, – коротко проинформировала Ульяна.
– Да ты что! – охнула Барби. – За что? Кто?
– Ну на вопрос «кто?» я тебе не отвечу, висяк. А на вопрос «за что?» ты и сама знаешь ответ. Он же чуть ли не с пеленок крутился возле Бакира. Ты что, забыла?
– Да нет, помню, – пробормотала Барби. – Но столько лет прошло… Я думала, там все рассосалось давно.
– Как же, рассосется оно, жди. Папа был в доле с Бакиром, пока того не посадили, потом крышевал его преемника. Группировка-то никуда не делась, процветала и всех кормила: прокурорских, судейских, администрацию. Ну и папу нашего, само собой. Поэтому он и устроил скандал, когда узнал, что ты по кустам тискаешься с бакировским пацанчиком. Бакир с мальчонкой, надо полагать, провел разъяснительную работу, напугал сроком за секс с несовершеннолетней.
Барби поморщилась.
– Перестань, пожалуйста. Никакого секса не было. Мы просто дружили.
– Ага, рассказывай. Только не мне. Какая может быть дружба между пятнадцатилетней соплячкой и бандитом двадцати… Сколько ему было-то? Двадцать два, что ли?
– Двадцать три, – процедила Барби сквозь зубы.
– Тем более, – утвердительно кивнула Ульяна, словно разница в один год имела существенное значение. – Ладно, не будем прошлое ворошить. А знаешь, сестренка, я тебе одну вещь скажу, чтобы ты мне не завидовала. Вот тебе твоя работа нравится?
– Очень.
– А мне моя – нет. Она приносит шикарные деньги, но удовольствия – ноль. Прикинь, как природа распорядилась: дала мне мозги, заточенные под деятельность, к которой душа не лежит.
– А поменять?
– В том и засада, что к чему душа лежит – к тому данных нет. Способностей не хватает. Я же мечтала в розыске работать, убийства раскрывать, маньяков всяких ловить, насильников. Ну такое… А где
