Люди за спиной. Том 2 - Александра Маринина
– Ну, значит, соседка их не теряла, просто профилонила и на самом деле ни разу к нему и не заходила, – ответил Прокофьев.
– Ну да, ну да… – протянула Настя задумчиво. – А ключи, которые были при потерпевшем, такие же свеженькие? Или затертые и тусклые?
– Не обратил внимания. А это важно, что ли?
Настя отвечать не стала. Если человек не понимает таких элементарных вещей, то объяснять бесполезно. Мезенин три года отбывал наказание, его мать находилась в пансионате для престарелых. За эти три года добросовестная соседка должна была хотя бы раз в месяц заходить в квартиру, проверять, все ли в порядке. Даже если предположить, что Мезенин перед самым арестом сменил замки и выдал соседке новый комплект, ключи все равно не могли выглядеть такими «свеженькими».
– Телефон соседки записал?
– А как же!
– Позвони-ка ей, спроси, не менял ли Мезенин замки после освобождения.
Оперативник послушно достал из кармана телефон.
Через пару минут выяснилось, что Вячеслав Мезенин менял замки дважды. В первый раз – сразу после возвращения, а потом снова, спустя примерно четыре месяца. Менял замки и приносил соседке новый запасной комплект.
– Вносим коррективы в характеристику Мезенина, – сказала Настя. – Может быть, зачатки паранойи и имели место, но не только. Похоже, этот человек имел все основания чего-то опасаться. Или кого-то. Вполне возможно, что именно того, кто его в конце концов и убил.
* * *
На следующее утро отправились в Сосновск, где жила вдова Николая Третьякова. Они еще не успели выехать из города, как Настя поняла, что глаза «поехали». Хорошо, что за рулем Тим. Она откинула затылок на подголовник и опустила веки. Собралась было подумать о деле, но телефон Тимура то и дело издавал всякого рода сигналы, извещая о том, что в том или ином мессенджере пришло сообщение.
Когда остановились на очередном перекрестке, Настя сказала:
– Тебе кто-то все время пишет. Может, что-то срочное? Хочешь, остановимся, ты проверишь и ответишь.
– Да ну, – небрежно бросил Тим, – это та придурочная из «Подвала», Алиса. Вчера тоже весь день меня истязала.
– И чего она хочет?
– В гости зовет, предлагает сходить в интересные места. Короче, всякая фигня.
– Она не остановится, пока ты не ответишь, – заметила Настя. – Дай ей ясно понять, что тебе не интересно, иначе не отстанет. Или тебе интересно?
– Да прям! – фыркнул Тим. – Не собираюсь я ей отвечать. Игнор – самое лучшее оружие. И зачем я, дурак, свой номер ей дал!
Настя развеселилась.
– А в самом деле, зачем?
– Так она мне сначала-то показалась нормальной. Пока шли к ее дому, она мне про какие-то местные рок-клубы пела, мне показалось интересным, договорились сходить, обменялись телефонами. А когда в квартире все это началось… В общем, вы поняли.
На светофоре загорелся зеленый свет, машина тронулась.
– На следующем светофоре встанем – я ее на фиг заблочу, – решительно произнес Тимур.
От Крюковска до Сосновска всего-то около шестидесяти километров, но ехали они долго. Дороги – извечная головная боль, ими или вообще не занимаются, или постоянно ремонтируют, перекрывая полосы и создавая пробки. Для Насти это стало источником раздражения, для Тима – источником вдохновения.
– Мне нужно это сфотать, – то и дело говорил он, останавливая машину на обочине. – И не говорите мне, что раньше было не так, я все равно не поверю, потому что хуже не бывает.
Настя от комментариев воздерживалась. О городской жизни в семидесятые-восьмидесятые годы она могла судить, потому что хорошо помнила те времена, а вот в российской глубинке бывать почти не приходилось: ее работа в Московском уголовном розыске не предполагала таких командировок.
К концу поездки Настя даже обрадовалась, что дорога заняла больше времени, чем она изначально рассчитывала: глаза успели опомниться и согласились снова нормально видеть.
Ольга Третьякова жила в симпатичной многоэтажке, окруженной деревьями, рядом – детская площадка, через дорогу – школа. Хороший микрорайон, чистенький и ухоженный. Шансов застать работающую женщину дома в первой половине дня было немного, и Настя, нажимая кнопку домофона, уже готовилась к тому, что придется расспрашивать прохожих, как добраться до городской администрации, где работает Третьякова. Но Ольга, к счастью, оказалась дома. Тим остался в машине, а Настя вошла в подъезд.
Когда Ольга открыла дверь, Настя сразу уловила знакомый и с детства нелюбимый запах камфары, исходящий от компресса, примотанного теплым шарфом к шее. Такие компрессы мама делала, когда Настя болела ангиной или ларингитом.
– Вы из полиции, насчет Коли? – спросила Третьякова сиплым голосом.
Было заметно, что ей трудно говорить. Наверное, горло сильно болит.
– Нет, я не из полиции.
– Значит, опять журналисты, – Ольга устало махнула рукой. – Ну что вам все неймется, а? Ходите, ходите… А толку?
Опять журналисты. Да еще во множественном числе. Очень любопытно.
– Я разыскиваю женщину, которую знал ваш муж. К сожалению, у Николая теперь спросить невозможно, но я подумала, что, может быть, он вам что-нибудь рассказывал о ней.
Ольга мучительно закашлялась.
– Извините. Попала под ливень, промочила ноги, ужасная простуда.
Она перевела дыхание, держась за грудь.
– Что за женщина?
– Галина Сташевская. Не слышали такого имени?
Третьякова немного подумала, потом покачала головой.
– Нет. Мы с Колей уже давно не жили вместе и практически не общались. Наверное, у него были женщины, но меня это уже не касалось. Если у вас больше нет вопросов, то…
– Мне жаль вас беспокоить во время болезни, но вопросы у меня есть, – твердо сказала Настя. – Если вам нездоровится, вы прилягте, но поговорить нам придется.
– Ладно, – в сиплом голосе Третьяковой послышалась безнадежность. – Проходите.
В просторной, со вкусом обставленной комнате Ольга сразу же легла на диван и накрылась пушистым пледом. Настя устроилась в кресле лицом к ней.
– Так кто такая эта… вы сказали, Галина? – спросила Ольга. – Колина баба?
– Это хозяйка квартиры, которую ваш муж снимал, когда был в Крюковске в восемнадцатом году.
Лицо Ольги мгновенно помрачнело.
– Когда судили этого нелюдя?
– Да, именно тогда.
– А разве Коля тогда жил не в Верейске? Когда мы разошлись, он уехал в Верейск, я думала, он на суд оттуда приезжал. Нет?
– Я не знаю, где он в то время жил, – призналась Настя. – Но задолго до суда над Мезениным Николай приехал в Крюковск, несколько месяцев снимал квартиру. Вы приезжали в Спасск на суд?
– Да, конечно.
– Жили вместе с мужем?
– Нет, остановилась у знакомых. Можно было бы и отсюда ездить, добираться всего часа полтора, если дорогу не развезет. Но я думала, суд будет долгим, не хотелось каждый день тратить столько времени. Если бы знала,
