Убийство во французской книжной лавке - Грег Мосс
Лавируя между довольно большими домами, она обнаружила, что в восхитительной тени воздух стал намного прохладнее. Она подошла к перекрестку с небольшим колодцем в центре; оцинкованное ведро влажно покачивалось на металлической цепи, словно подсказывая, что им недавно пользовались, возможно, для полива вездесущей герани в тяжелых глиняных горшках.
От колодца переулки разветвлялись влево и вправо. Она выбрала последнее направление, поднимаясь по склону между домами, теперь все более компактными, в большинстве своем с закрытыми ставнями. Трудно сказать, было это связано с тем, что дома пустовали, или же ставни закрывали из-за послеполуденной жары.
Дорога сделала крутой поворот, и Зои прошла мимо coiffeuse, или женской парикмахерской, и mercerie, галантерейной лавки, где продавали ткани, шерсть, нитки и прочие товары для рукоделия. Хозяйка, пышнотелая женщина в фартуке в цветочек, сидела снаружи на деревянном кухонном стуле, покуривая ароматную сигару.
– Похоже, тяжелая работа, – заметила женщина, не сводя глаз с непослушного чемодана.
– Так и есть. – Зои остановилась, чтобы поправить лямки рюкзака на плечах. В нем лежали ноутбук и айпад со всеми высокотехнологичными приспособлениями. Она не стала доверять их багажной службе. – Впрочем, я уже почти на месте.
– Мадам Паскаль, не так ли?
– Да, – осторожно ответила Зои. – Угадали.
– Добро пожаловать в Сент-Катрин. – Женщина затянулась темно-коричневой сигарой, затем бросила ее на булыжную мостовую к другим окуркам и раздавила каблуком своего черного мужского ботинка на шнуровке. После чего протянула руку для пожатия. – Антуанетта Гренель, но вы можете звать меня просто Антуанеттой.
– А я – Зои. Вы с бригадиром случайно не родственники?
– Он мой брат, – ответила Антуанетта Гренель. – Но мы не общаемся.
– Боже мой. Почему? – выпалила Зои, прежде чем успела себя остановить.
– Не спрашивай. Ты будешь дружить либо с ним, либо со мной. Только не с обоими. – Антуанетта Гренель плюхнулась обратно на жесткий кухонный стул. Тот затрещал и заскрипел. Затем она подмигнула и добавила: – В Сент-Катрин обычное дело – принимать чью-либо сторону.
– О, понимаю, – сказала Зои, хотя и не зная, что имела в виду женщина. – Что ж, в любом случае рада познакомиться.
Улыбнувшись mercière – галантерейщице, – Зои продолжила путь.
Я не хочу ввязываться ни в какие разборки, и кажется странным, что двое незнакомцев уже знают мое имя и, без сомнения, цель моего приезда.
2
Проникновение
Вскоре Зои оказалась на красивой площади Сен-Бертран, достаточно просторной, чтобы вместить два ресторана с террасами. Уличные столики местечка «Ле Гурман» были укрыты от солнца пышной лозой, с которой свисали гроздья спелого винограда. Другое заведение, «Оберж Сент-Катрин», с виду более прагматичное, находилось в тени фирменных зонтиков, рекламирующих пастис – популярный анисовый ликер, который пьют с большим количеством льда, разбавляя негазированной водой.[11]
Мысль о том, чтобы посидеть с четверть часа за прохладительным напитком показалась Зои такой соблазнительной, что пришлось напрячь всю силу воли, чтобы заставить себя двигаться дальше, взбираясь по rue des Templiers, улице Тамплиеров, к самой высокой точке города. Справа она обнаружила короткий тупик, вымощенный булыжником, ведущий только к chambre d’hôtes – гостевому дому – с табличкой на двери. Надпись, сделанная вручную на грубой дощечке, гласила: Chez Denis et Davide[12]. Под вывеской стояла просмоленная деревянная бочка, в которой произрастал роскошный олеандр с гроздьями розовых цветков на концах длинных веток, усеянных узкими темно-зелеными листьями.
Надеюсь, моим грузчикам здесь понравится.
Дальше дорожка сворачивала к впечатляющему порталу восьмиугольной церкви тамплиеров Святой Екатерины, возле которого маячили с полдюжины туристов. Оттуда было рукой подать до площади Сент-Катрин, где Зои пришлось пробираться сквозь толпу местных жителей и приезжих, оккупировавших уличный рынок, занимавший все великолепное открытое пространство на вершине холма, затененное столетними липами. Виляя и без конца извиняясь, она со своей громоздкой поклажей протискивалась мимо прилавков, где продавались оливки, чеснок, лук, сыры, свежее мясо, местное вино и, конечно же, всевозможные виды вкуснейшего ароматного хлеба. Там же под присмотром невысокого мужчины в синем рабочем халате художника разместились два стола с подержанными книгами.
Зои остановилась, заинтересовавшись книжными развалами, но букинист одарил ее таким неприятным и сердитым взглядом, что отбил всякое желание вступать в беседу.
Черт возьми, что все это значит?
Сквозь толпу и навесы торговых палаток она мельком увидела в дальнем углу площади конечный пункт своего путешествия – унылый дом с закрытыми ставнями. Лавируя между мясной лавкой, полной аппетитных цыплят, и прилавком винодела, она наконец добралась до двери. И только тогда вдруг осознала, какой огромный шаг ей предстоит.
Что я делаю?
Полотно паутины тянулось от ручки железной двери через витиеватые прутья решетки на застекленной части, залезая на косяк. В двух бетонных ящиках, обрамлявших входную зону, среди загубленной герани торчали пучки высохших сорняков. Вывеска над всем этим прогнила и облупилась, но выбитое на ней название еще можно было разобрать.
La Librairie de Mes Rêves.[13]
Стоило Зои прочитать это, как тревога улетучилась, и в третий раз за день она почувствовала прилив ожидания и возбуждения, ничуть не обескураженная ни пылью и копотью, ни темным интерьером за грязным стеклом, ни кучей рекламных листовок, вываливающихся из переполненного почтового ящика, ни донельзя истертым ковриком у двери. Ее лицо расплылось в широкой улыбке. Она сняла с плеч рюкзак, положила его на квадратную гранитную тумбу и отступила на шаг, сияя от удовольствия.
Название – единственное, что я не стану менять. Это действительно «Книжная лавка моей мечты». Здесь начинается моя новая жизнь – та, о которой я мечтала долгие годы.
* * *
Букинист Наполеон Этьен наблюдал за новоприбывшей издалека, сквозь толпу и прилавки. В его взгляде сквозило что-то недоброе, со смесью подозрения и ревности. Впрочем, никто этого не заметил, ведь покупатели к нему не спешили. Другие торговцы – его соседи, но не друзья – ничего иного и не ожидали, потому что Наполеона недолюбливали.
Как она посмела?
Неприятный взгляд сменился угрюмой гримасой.
Нам в Сент-Катрин не нужны чужаки.
* * *
Изнемогая от усталости после восхождения по извилистым ухабистым улочкам, Зои подхватила рюкзак с тумбы, присела и огляделась вокруг. Торговля на рынке была в самом разгаре. Ей стало интересно, сколько здесь активных покупателей, а сколько тех, кто просто наслаждается видами и звуками, намереваясь отправиться на серьезный
