Ленты и ножи - Елена Сокол

идеальное убежище именно в таких тихих и уютных уголках. И это многое говорит о его коварстве.

Оставив машину на парковке, Марк решил прогуляться. Сверившись с материалами дела, отыскал нужную улицу, затем и подворотню, где было совершено первое убийство. Он огляделся по сторонам, попытался представить, что сейчас вечер. Неужели здесь все и произошло? Преступник сильно рисковал, его могли заметить прохожие. Касия была абсолютно уверена, что эта смерть – дело рук Копача, но почерк не совпадал. Мужчину избили до смерти, а в деле Войтека Морачевского уже присутствовали следы от колюще-режущего предмета.

Марк прогулялся дальше по улице. Маршрут удивительным образом привел его к дому Мары. Он проверил сведения из дела. Выходило, что Копач жил прямо напротив нее. Психотерапевт остановился посредине дороги. Все верно. Вот ее дом, вот его. Окна смотрят друг на друга. И Морачевского убили недалеко отсюда. Все сходится, убийства определенно связаны этим клочком земли, и тут повсюду невидимые следы убийцы.

Новак остановился возле нужной двери. Фасады домов здесь словно врастали друг в друга, и ошибиться с адресом было нетрудно. Номер на табличке кто-то будто специально заклеил: видимо, газетчики день за днем осаждали семью девушки, охотясь за горячими подробностями дела. Ему повезет, если они еще не съехали, как было до этого, когда семья из-под Торуня переехала в Эльблонг.

Он нажал на звонок. Никакой реакции: возможно, его отключили. И тогда Марк постучал, но даже через минуту никто не спешил открывать двери. Тогда он постучал еще и еще. Ему ужасно не хотелось уезжать ни с чем. Мужчина вспотел, рубашка противно липла к телу, но он все же стоял и чего-то ждал. Тогда за дверью вдруг послышалось грубое:

– Уходите!

Женский голос.

– Майя? Майя Зелиньская? – Марк прислонился ухом к двери. – Я не из прессы, мне нужно поговорить.

– Кто там еще? – слышится мужской голос.

– Опять эти стервятники, – ответила женщина, вздохнув.

– Сейчас им не поздоровится.

Новак отскочил от двери и как раз вовремя: из-за нее показался мужчина с битой в руке.

– Пожалуйста! – Марк поднял руки, показывая, что они пусты. – Простите, я не из газеты и не с телевидения, мне нужно поговорить о вашей дочери!

– Убирайся и забудь сюда путь, – прорычал тот, поднимая биту перед собой.

– Якуб и Майя Зелиньские? – произнес он, заикаясь, вытащил свои документы и показал им. – Я – психотерапевт. Работаю сейчас с вашей дочерью Марой в психиатрическом отделении клиники в Калининграде. Мне нужно…

– Ее зовут не Мара, – поправил его отец девушки.

– И она нам не дочь, – бросила ее мать, презрительно наморщив нос, – она – проклятье нашей семьи!

– У меня всего пара вопросов, – примирительно сказал Марк. – Я очень хочу разобраться в деле. – Он неосознанно сложил ладони в молитвенный жест. – Это отнимет у вас всего пару минут!

– Ни за что, – ответила женщина.

– Хорошо, входите, – вдруг сдался мужчина, за что тут же был награжден раздраженным взглядом жены.

– Девочки, марш к себе в спальню! – скомандовала Майя Зелиньская, и от лестницы послышался топот детских ног. Затем женщина обернулась к Новаку: – Хотите чаю?

Вид у нее был такой, что никакого чая из рук этой сухощавой женщины с седоватой гулькой на голове не хотелось, но Марк кивнул:

– Да, спасибо.

Возможно, в ее отсутствие мужчина будет более словоохотлив.

– Проходите, – Якуб Зелиньский указал на диван в гостиной, – присаживайтесь. Как, вы сказали, вас…

– Марк, – ответил тот, присев. – Марк Новак.

Его фамилия и хороший польский должны были расположить к нему родителей Мары, но Якуб все еще хмурился. Глубокие складки на его лице напоминали разломы горной породы. Вероятно, события, связанные с исчезновением его дочери и ее путешествиями по стране в компании убийцы, заставили его немало переживать.

– Как она? – спросил он тихо, чтобы жена не услышала.

– Мара в безопасности, – ответил Марк и тут же поправился: – Простите, Марыля, – вытер потные ладони о брюки и прочистил горло. – Она в охраняемом психиатрическом отделении, к ней допускают только врачей и полицейских. Я только начал свою работу с ней, и поэтому мне хочется многое понять… из того, что она рассказывает.

Марк обвел комнату взглядом. Простая обстановка, распятие на стене. Совершенно обычный дом. И совершенно обычный хозяин – на вид Якубу лет сорок с небольшим, даже несмотря на морщины. Серые брюки, голубая рубашка в клетку, кольцо на безымянном пальце. Типичный семьянин и католик.

– После задержания ваша дочь вообще не говорила ни с кем. Судя по всему, она глубоко травмирована.

– То, что пишут в газетах, правда? – спросил Якуб, щурясь.

Он нервно сцепил пальцы в замок.

– Газеты – это газеты, – сказал Марк, мотнув головой. – Даже полиция еще не составила своего мнения, хотя и собирается предъявить ей официальное обвинение. У них есть версии и догадки, но многое будет зависеть от слов вашей дочери и доказательств, если те будут найдены.

– Марыля не такая, – почти прошептал Якуб, – она бы и мухи не обидела. Но ее характер… она всегда все делала нам назло. Язвила, противилась учению и молитве. Ей важно было поступать так, как хочется, а не как ей указывают.

– Она всегда была не такая, – ядовито произнесла Майя, появившись в гостиной с подносом, и ее муж тут же притих. – Всегда думала только о себе. Марылю искушал грех. Она была плохим примером для сестер, подстрекала их к непотребствам своим поведением. Бог избавил нас от нее, она выбрала свой путь, и пусть так и останется.

Якуб закусил губу и опустил взгляд в пол. Женщина уселась на диван рядом с ним.

– Вы причиняли ей боль? – спросил Марк прямо.

– Ничего такого, чего не хотел бы Господь, – уверенно ответила она.

– Ее руки в ожогах, я видел. А колени, согласно записям врачей, осматривавших ее после задержания, в шрамах. Могли бы вы пояснить, какого рода эти шрамы? Как она могла получить данные травмы?

Родители Мары переглянулись, Якуб вздохнул, Майя же не повела и бровью.

– Это семейное дело, – произнесла она.

– Вы били ее?

Женщина слегка улыбнулась.

– Мы не собираемся обсуждать с вами методы нашего воспитания. С этой девочкой было очень непросто. Если бы вы только видели, что она делала, и слышали, что говорила, то вы бы нас не осуждали.

– Когда вы видели вашу дочь в последний раз? – спросил Марк.

– Она приезжала забрать свои вещи. С этим, – Майя поморщилась.

– Ян Копач был с ней?

– Мы бы не пустили дьявола за порог. Но да, он был с ней, ожидал за дверью.

– И вы не пытались остановить ее? Вызвать полицию? Вы просто