Мое сердце переехало - Мишель Бюсси
Я быстро поняла, что ты звонила Ришару Видаму несколько раз, пока я спала, до того как папа вернулся домой. Как будто ты заранее предвидела, в каком состоянии он окажется. На автоответчике его голос звучал так же плохо, как при записи на магнитофон.
- Перестаньте меня преследовать, Мая. Я никогда не должен был давать вам свой личный номер! Перестаньте им пользоваться. У меня есть личная жизнь. Перезвоните мне в понедельник утром. В офис, в 9 часов. Но сегодня вечером я не приду. - Вы понимаете, Мая? На этот раз я не приду!
Я попыталась заглянуть в окно. Ничего не было видно. Ни тени, ни силуэта вокруг света фонарей. Весь квартал спал. Или притворялся, что спит. Я бросила взгляд на часы над холодильником.
2 часа 10 минут ночи.
Я не колебалась. Я высунула голову из двери своей спальни.
Веди себя хорошо, Болдук. Обещаю. Я вернусь. Очень скоро.
Я верила в это, Болдук, я действительно верила в это в тот момент. Как я могла представить, что никогда не вернусь?
Я думала только о том, чтобы найти тебя, мама. Итак, в пижаме, не надев ничего сверху, я бросилась вслед за тобой и папой по лестнице.
3
Мама
Улица Даниэля-Сорано была пустынна. Это первое воспоминание, которое у меня осталось от той ночи. Почти все спали! Из двухсот девяноста окон фасада дома Сорано — я любила их считать каждый раз, когда возвращалась из школы — свет горел лишь в семи. Бежав вдоль парковки, я искала способ запомнить их. Седьмой этаж подъезда № 2, восьмой — подъезда № 3, шестой — подъезда № 6, четвёртый — подъезда № 8…
Я так часто об этом вспоминала, мама, на протяжении всех этих лет. Только они могли видеть, как ты проходила мимо, как папа бежал за тобой, как я бежала в пижаме. Они — мои единственные свидетели! При условии, что они смотрели в окно в нужный момент, при условии, что они не предпочли остаться смотреть фильм или не заснули при включенном свете — это слишком много условий, я знаю…
Я мчалась по парковке, между машинами, не находя ни следа тебя, ни папы. Я решила направиться к пешеходному мосту. Это был единственный мост, позволяющий перейти над скоростной трассой, отделяющей наш район от остальной части города. Объездная дорога, пролегающая ниже, была скрыта шумозащитными стенами и не была видна ни с парковки, ни из дома «Сорано. - Я слышала лишь редкие проезжающие машины — ничто по сравнению с дневным движением.
Я закричала изо всех сил: - Где ты?, - но никто мне не ответил. Мне хотелось кричать ещё, хотелось разбудить весь жилой комплекс, чтобы все окна зажглись, как звёзды… но я вдруг остановилась. Вот оно, я наконец-то вспомнила о семи зажженных окнах! Я смотрела на них, заворожённая. Я была вся в поту под пижамой, но мне не было холодно. Я понятия не имела, какая сейчас температура. Я вглядывалась в темноту.
Где ты, мама?
Должна ли я была продолжать идти к пешеходному мосту или, наоборот, углубиться в квартал Шато-Блан, к улицам Райму и Жуве? Или вернуться по своим следам, подняться по лестнице, найти Болдука — я обещала ему не задерживаться. В конце концов, может быть, ты и папа уже вернулись домой, помирившись.
Я решила изменить направление, повернуть на улицу Дюллен в самом сердце квартала. Я снова побежала, всё быстрее и быстрее. Я убеждала себя, что приняла правильное решение. Здесь тебя знали все, мама, ты обязательно пошла бы за помощью в самое сердце квартала — достаточно было, чтобы кто-нибудь не спал.
Я добежала до перекрёстка улиц Морено и Синьоре. Я запыхалась, но не хотела останавливаться. Ты могла зайти в любую лестничную клетку и спрятаться. Ты могла бы…
Я не заметила, как справа из ниоткуда выскочила фигура, и врезалась в неё, не замедлив шага, не успев даже среагировать. Я оказалась лежащей на земле, не успев даже подумать, что это могла быть ты, мама, или папа… Собака, которую я хорошо знала, кружилась вокруг меня, запутывая поводок вокруг моих ног.
Арго! Голден-ретривер господина Лазаря.
Я поднялась, нигде не чувствовала боли, не казалось, что у меня идет кровь, и мне было даже всё равно. Господин Лазарь с беспокойством наклонился ко мне.
— Офелия?
— Простите, месье, но…
Он посмотрел на мою пижаму, на мои кроссовки… В то время месье Лазарю было уже не меньше семидесяти пяти лет, он был бывшим полицейским и проводил свои дни — да и ночи тоже — выгуливая собаку по окрестностям.
— Офелия, что ты делаешь…
— Простите, сэр, прости, Арго. Это моя мама… Я должна её найти! Она… она в опасности. Сообщите в полицию. Умоляю вас.
Он уставился на меня, как будто я сбежала из сумасшедшего дома.
— Твоя мама? Я встретил её всего пять минут назад. Но…
Мне захотелось его поцеловать. Помню, как про себя пообещала принести Арго косточку или столько же корма, сколько она весит.
— Куда, господин? Быстрее!
Он замялся. Он догадывался, что что-то не так. Нельзя же позволять семилетней девочке бегать в два часа ночи одной по микрорайону.
— Останься со мной, малышка. Мы позвоним в полицию. Всё будет хорошо. Твоя мама…
— В какую сторону она ушла, пожалуйста?
Он почесал затылок. Он понял, что если ничего не скажет, я сбегу. Ни Арго не сможет меня остановить, ни он не сможет меня догнать.
— Пойдём туда вдвоём, Офелия. Твоя мама наверняка недалеко. Когда я её встретил, она бежала в сторону пешеходного моста…
Пешеходный мост! Какая я дура! Почему я передумала?
Бежав быстрее, чем когда-либо, я крикнула:
— Спасибо.
Я снова оказалась перед домом «Сорано.
В конце — пешеходный мост. Внизу — скоростная трасса.
Сколько времени прошло с того момента?
Секунда? Минута? Десять минут?
Как долго я бегала по району?
Секунда? Вечность?
Достаточно, чтобы все начали просыпаться. В нескольких десятках окон горел свет.
Достаточно, чтобы десятки людей стояли у подножия пешеходного моста. Блеск мигалки ослеплял меня. Если господин Лазарь вызвал полицию, то она прибыла с молниеносной скоростью. Я слышала, как приближается сирена машины, видела, как бегут полицейские в форме. Я подумала, что раз они здесь, мама, с тобой больше ничего не могло случиться.
Всё закончилось!
На этот раз
