Русская свадьба: расплетание косы, венечный посад и свадебный поезд - Елена Самоделова
Однако позднее лингвист и фольклорист А. Б. Страхов доказал, что словесная модель «каравай» (ср. «коротай») основана на глагольном действии — в данном случае «сеять, веять, очищать, кроить», восходит к *kravati (от *krajati) и обозначает «хлеб из чистой, просеянной муки»[96]. Следовательно, каравай — это хлеб без примесей шелухи и суррогатных добавок, подававшийся на крестьянской свадьбе и прочих праздниках. В северной части Центральной России, где сеяли рожь, он был ржаным, а в южной, где выращивали еще и пшеницу, его пекли из пшеничной муки. Традиционно каравай был круглым, готовился в печи без использования какой-либо формы. Для свадьбы его украшали фигурками из теста в виде птичек, колосьев и цветочков, а иногда и фигурками жениха и невесты, изредка даже с другими свадебными чинами. Самое большое число человеческих фигурок — семь — обнаруживается в рязанской коллекции Российского этнографического музея.
В XIX — начале XX в. каравайный ритуал включал в себя две части: во-первых, изготовление — «каравай валяли», «каравай сажали»; во-вторых, встречу новобрачных от венчания хлебом-солью и угощение свадебным хлебом гостей — «каравай носили». Первый этап проводился накануне венчания или за пару дней до него и сопровождался особым свадебным жанром — каравайными песнями. В них перечисляются все моменты изготовления обрядового хлеба, начиная с обращения-заклинания к христианским святым. Каравай представляется неким одушевленным существом. В его создании участвовал специальный свадебный чин — женщина-«каравайница». Пекли его обычно в доме жениха, поскольку он подавался после венчания на свадебном пире, хотя зафиксировано приготовление двух караваев — у юноши и его избранницы.
В Древней Руси было два каравая — от жениха и невесты, и свадебные хлебы оказывались такими большими, что их несли сообща несколько «каравайников»-мужчин на специальных носилках; караваи возили в церковь. В «Древней российской вивлиофике» Н. И. Новиков упоминает эпизоды с ними на княжеских и царских свадьбах — например, при венчании великого князя Василия Ивановича с княжной Еленой в 1526 г. Такие моменты имелись на каждом бракосочетании. Также писцы использовали специальное словесное клише: «А великого князя коровай несли…» и «А другой коровай несли…» (1547); «А короваи несли к церкви княжие дети боярские…» (1550); «А короваи нести к церкве…» (1558) и др. (далее вписывались имена-фамилии участников ритуала).
Но и в больших патриархальных крестьянских семьях, состоящих из нескольких поколений, начиная от прадедов и заканчивая правнуками, пекли весомые хлебы. В с. Роман-Дарки Шацкого района Рязанской области каждая «булка» была из ржаной муки, весом по полпуда, то есть по 8 кг, а в д. Сумерки Кадомского района той же области ковриги выпекались сразу на неделю и весили около пуда.
У крестьян в некоторых селениях имелось обыкновение везти каравай от жениха к невесте, когда за ней приезжал свадебный поезд; далее перемещать его в церковь к венчанию и затем возвращать в дом новобрачного. В Юхновском уезде Смоленской губернии по прибытии поезжан отцы жениха и невесты мерились хлебами — чей выше. В итоге женихов хлеб брал верх, а отец невесты приговаривал: «Подайте пирог, чтоб Иван Прасковью берёг»[97].
Второй этап каравайного ритуала был приурочен к приезду новобрачных и свадебному пиру после венчания в доме молодого. Проявлялся он в приговорках дружки о сыр-каравае. Допустимо разное понимание об угощении:
1) сыр-каравай, то есть хлеб и сыр (в Зарайском уезде Рязанской губернии дружка на свадебном пиру произносил приговорку с формулой «Просит вас князь с княгинею сыром с караваем»; на свадьбе царя Алексея Михайловича в 1648 г. подавали «коровай» и сыр; сравните пасхальный кулич с творожной «пасхой»);
2) сыр каравай, то есть сырой, свежий каравай.
Каково было изначальное свадебное блюдо — только каравай или еще дополненный сыром (творогом), неизвестно; упоминания сыра на свадьбе русских крайне редки, но продукты из молока характерны для тюркоязычных народов.
В Рязанской губернии месили каравайное тесто в сакральное время суток, освещенное солнечным светом: «каравай должен затеваться обязательно до заката солнца» (с. Мелехово Сасовского уезда, бывшего Касимовского уезда); «накануне свадьбы утром» (Зарайский, Рязанский, Михайловский уезды)[98]. В приготовлении каравая принимали участие особые свадебные чины, «посажёные отец с матерью жениха» — «муж с женою, живущие в совете и согласии», обычно из числа крестных родителей. Это могли быть и любые молодые супруги, которых приглашали специальной приговоркой «Милости просим каравай сажать!», либо стряпуха или хозяйка дома жениха (с. Мишино Зарайского уезда; с. Мелехово Касимовского уезда; с. Красное Пронского уезда Рязанской губернии)[99]. Приглашение семейной пары, очевидно, означало символическое участие всей крестьянской общины в свадебном обряде: так, в с. Вослебово Скопинского уезда Рязанской губернии в печь сажали каравай мужик с бабой из соседей.
Свадебный чин в юмористическом духе упоминался в каравайной песне Рыльского уезда Курской губернии:
Каравайницы — воры,
Все тесто покрали (2),
В карманы поклали,
Им на беду пошло:
Все тесто з кармана ушло[100].
Приготовление каравая сопровождали и магические действия, превращавшие технологический процесс в подобие священнодействия. В Тимском уезде Курской губернии дрова в печи зажигали специальным пучком соломы — «засветкой». Такой огонь считался сакральным, живым и животворным, зажженным не фосфорными или серными спичками, которые крестьяне воспринимали как искусственный продукт.
В Зарайском уезде Рязанской губернии месили тесто под звучание каравайной песни «Каравай валяется…» или «Валю, валю сыр каравай…», клали его в чашку с крестом или в «блинницку», поставленную на покрытое скатертью сено, и никому не разрешали дотрагиваться до этой посудины. Посажёная мать шла с чашкой к дверям, обходила по лавкам избу кругом, «перепрыгивая с ножки на ножку», с песней «Каравай на лавку взлез…», потом садилась на печь и трижды передавала тесто мужу, обводя его вокруг печного столба. Далее каравай клали на хлебную лопату с прикрепленными к ней свечами и делали три раза движение в печь и обратно. После посадки каравая в печь трижды ударяли лопатой о потолочную матицу, подпрыгивая и приговаривая: «Вот как мы веселы, так были б молодые наши веселы»[101]. В с. Вослебово Скопинского уезда Рязанской губернии, когда испекшийся каравай вынимали из печи, бабы плясали возле него.
В Тимском уезде Курской губернии обрядовый хлеб готовили на девичнике под каравайную песню, состоящую из четырех частей — по количеству основных продуктов в составе теста, причем две строки зачина являлись еще и припевом-рефреном:
Валю, валю каравай
Сы правой руки на левой!
Из недели ў неделю годинкя,
Собиралася Авдотьина родинкя,
Привозила три
