Русская свадьба: расплетание косы, венечный посад и свадебный поезд - Елена Самоделова
Прерванное венчание (Двоеженец). Картина Василия Владимировича Пукирёва. 1877 г.
State Art Museum of Azerbaijan / Wikimedia Commons
В Пудожском уезде Олонецкой губернии невеста утром дня венчания причитала:
Как ночеся мне мало спалося,
Мне во снах много казалося:
Как в крутом моем зголовьице
Как стоит гора великая,
Как во резвых во ноженьках
Поросла трава шелковая,
Как по правую сторонушку
Наставала туча тёмная[195].
Далее она просила батюшку обратиться за толкованием сна к святому, который мог бы помочь в этом деле:
Уж ты съезди, пожалуйста,
За три поля, за три чистых,
За три морюшка глубоких
Как за Иосифом Прекрасныим,
За дневным рассудителем,
За ночным предводителем[196].
После ответа отца, не согласного далеко гонять уставших лошадей, невеста сама разгадывает свой сон:
Как стоит гора высокая, —
То судимая сторонушка,
Как у моих ног у резвыих
Проростала <так!> трава шелкова, —
То муж удала головушка;
Как со правой со сторонушки
Наставала туча тёмная, —
То свекровь, змея лютая[197].
Сюжет завершается тем, что невеста кладет поклоны перед образом Пресвятой Богородицы (очевидно, это ее венчальная икона), прося о помощи «кормильца света батюшку» и «родимую свою матушку», «царя благоверного» и «царицу милосердную», «братцев ясных соколов» и «сестер голубушек», «подружек любушек» и «солдатушек военных». Она надеется на содействие всех этих лиц: «Может, будут все защитники, / За мою волю заступники»[198].
Свадебный поезд (Застава на пути свадебного поезда), или Свадебный поезд в Орловской губернии. Картина Владимира Егоровича Маковского. 1888 г. Изображено перегораживание дороги поезду жениха.
National Gallery Prague / Wikimedia Commons
Хмелем обсыпают. Картина Константина Егоровича Маковского. 1901 г.
Jakarta, Indonesia Galeri Nasional / Wikimedia Commons
В Белозерском уезде Новгородской губернии невеста в причитании рассказывает подругам сны: во-первых, про олицетворенную «волю-волюшку», которая сетовала на раннее расставание со своей хозяйкой; во-вторых, про плывущую по быстрой реке «легку лодочку» с красной девицей, но это означает невестины слезы и ее тоску-кручинушку; в-третьих — про символический пейзаж. Он таков:
Что не гора стоит высокая, —
Тут чужая дальна сторона,
Злодейка незнакомая.
Лежит не зверь да со звериною, —
Лихой свекор со свекровкою;
Лежат не змеи со змеятами, —
Тут деверья со золовками;
Стоит не столб да новоточеный, —
Тут гроза стоит молодецкая[199].
Глава 15. Корильные песни участникам свадьбы
Корильные (корительные) песни — это жанровая разновидность свадебной песни. Они исполнялись, когда свадебный поезд утром приезжал за невестой, чтобы забрать ее в церковь, реже — при встрече новобрачных в доме мужа или накануне вечером на девичнике, куда прибыл жених с родственниками и друзьями. В корильных песнях звучат ругань и угрозы по отношению к жениховым поезжанам, изредка — к нему самому и его матери (после венчания), а исполняют эти произведения игрицы с невестиной стороны. Корильные песни по своей тематике противоположны величальным, которые поются во время многих свадебных ритуалов: на «рукобитье» и девичнике, за свадебными столами перед венчанием и после него в доме новобрачного. Пение корильных песен носит смеховой характер и демонстрирует борьбу за невесту, в том числе с помощью словесной перепалки. Предполагалось, что жених имеет свою военную дружину, в которой дружка не только друг, но и дружинник (сравните еще «большого» и «малого дружек» в разных локальных традициях, а также наличие тысяцкого). И такая дружина нападает на подворье родителей невесты и берет девушку в плен. Еще одна причина исполнения корильной песни — высмеивание свадебного чина, если тот скупо одарил игриц за песенное величание.
Содержание корильных песен, направленных в адрес свадебных чинов со стороны жениха, соотносится с приговорами ругательного характера по отношению к невесте в начале сватовства, является их зеркальным отражением. Так, в д. Сорокино Юхновского уезда Смоленской губернии сват (отец жениха) заявлял: «Хочу я жанить сваво Иванушку, пришел вашу девку смотреть, говорят, что она и коса, и хрома, и собой невзрачна да и делать ничего не умеет; не годится она мому ясному соколу Иванушке». А ее родители отвечали: «Что ж ты девку нашу коришь, аль никогды <так!> ее не видал? Выдь-ка, Прасковьюшка, покажи свои ясные очинька <так!>!»[200] Сват уходил, а немного спустя возвращался с женой. Та ругала мужа: «Не слушайте его, добрые люди, что корит он вашу дочь, он у меня слеп, не видал ясных очей Прасковьюшкиных; он у меня глух, не слыхал медовых ее речей <…>»[201] Завершается корительная линия на свадебном пиру после венчания, когда гости кричат «горько!», фактически ругая хмельной напиток.
Крестьянская свадьба в Ярославской губернии. Выкуп невесты. Иллюстрация из многотомного книжного издания «Живописная Россия». 1899. Т. 6. Ч. 2. С. 39.
Живописная Россия. Иллюстрированный вестник отчизноведения, истории, культуры, государственной, общественной и экономической жизни России. СПб., М.: Товарищество М. О. Вольф, 1881–1901
Если предыдущий предсвадебный период сопровождался фольклорными произведениями с торжественным или трагическим содержанием, то начиная с утра венчания тональность меняется: наравне с символически-величественными описаниями появляются шутливые и высмеивающие свадебных чинов поэтические тексты. Однако после корильных песен определенным участникам свадьбы обязательно поют величальные песни.
В Устюжском уезде Вологодской губернии пели такую корильную песню (похожая версия про дружку бытовала в Рыльском уезде Курской губернии):
Тысяцкий неумоя,
Сватушка кукомоя,
Сунься в лоханку, умойся,
На тебе рогозку, утрися,
На тебе лопату, помолися[202].
В Дорогобужском уезде Смоленской губернии пели: «Говорили, что дружко наш хорош. <…> Чёрта ж в нем! <…> Овсяное видинье <так!>, ячный нос»[203]. В Рыльском уезде Курской губернии дружке пели подруги невесты, когда он при ее выкупе мало платил:
Кафтан зелененек,
Лычком подпоясан,
Соломою борода
