Чайный Мастер. Том 3
Глава 1
— Сейчас будет, госпожа, — ответил я с дежурной улыбкой и повёл рукой. — Присаживайтесь.
Мирей даже не обернулась, а через миг возле неё оказался стул — её охранник, сделав неуловимый шаг, поставил его ей — и она села.
После она положила руки на стойку, чуть склонив голову, и стала смотреть, как я снимаю с полки гайвань — не расколотую старую, а одну из тех, что прислала Савелия, гладкую, с ровным ободком. Её охранник встал в шаге позади, слева, так, чтобы держать в поле зрения и меня, и зал разом. Профессионально встал, ничего не скажешь. Меч он не трогал, но руку держал рядом с рукоятью так, как привык. Наверняка, если понадобится, он выхватит свой меч-дао за полвздоха.
Я прошёл в кухню, где повесил над очагом котелок.
И вот тут встал вопрос: какую воду использовать? Колодезную или родниковую? И что я вообще могу использовать, чтобы не сделать себе хуже?
Старое титестерское чутьё, с наросшим на него звериным от Рау, вопило одно: не показывай ей воду. Она пришла за колодцем. За водой. За Дыханием, что поднималось со дна. И самое глупое, что я мог сделать, — это заварить ей чай на той самой воде, которую она хочет отобрать, и вложить готовый ответ прямо ей в руки. Но вот был ли у меня выбор сделать иначе?
Я мог взять родниковую воду, но что тогда за чай получится? Я даже не уверен, что за последние несколько дней ко мне не заходил один из её людей, скрытый под видом обычного возчика или торговца средней руки. А значит, он наверняка был, и Мирей знает, чего ждать.
В чайник пошла не обычная вода, не та, которой я поил Иглиса — её помощника — в прошлый раз, а вполне себе колодезная, с энергией.
— Она? — наконец спросил Марвин, который всё это время прислушивался к тому, что происходило в зале, держа при этом в руках тетрадь своей жены.
Я только угрюмо кивнул, чувствуя, как в груди нарастает напряжение.
— Говорят, нынче «Волки» в Лесу оживились, — сказала Мирей из-за стойки, будто продолжая какой-то разговор со своим охранником. Сказала так, чтобы услышали все. — Слышал о таком, Дуган?
— Я в Лесу давно не был, госпожа, — ответил он. — Но слышал, что они в этом году прочие ватаги обошли по добыче.
— Странно это, — протянула Мирей с какой-то насмешкой.
Стоя у очага, я заметил в кухонном проёме, как она обвела взглядом зал — неторопливо, по-хозяйски, будто прикидывала, где что переставить. Задержалась на новой стойке — масло на дереве ещё держало запах, — на полках с посудой, на дощечке с меню, где Лира вывела каждый чай своим ровным почерком. Мельком — на Варге в углу. На Роване. На двух ватажниках у двери, которые так замерли, как телята у входа, услышав про свою ватагу.
Я разжёг огонь под котелком и стал ждать, когда вода дойдёт до нужной температуры.
Марвин сидел в углу, нахмурившись, и разглядывал свои перебинтованные руки, а когда было поднялся — неважно зачем: выйти ли в зал или просто прогуляться, — я его остановил одним взглядом.
Молча покачал головой, мол, не надо, Марвин, я тебя знаю — ты не сдержишься, когда увидишь в лицо эту женщину, и тогда дела наши станут ещё хуже. Он и сам это понимал, а потому, видимо, поджав губы, медленно сел обратно и до хруста сжал кулаки, играя желваками.
В этот раз ждать было тяжелее, чем когда бы то ни было. Потому что Мирей сидела так, чтобы видеть в кухонный проход, что я делаю, а в зале только глухо скрипнула дверь за ватажниками, и снова повисла тяжёлая тишина.
Если Догл давил силой, Хорк — старым рау за прилавком, то эта женщина не давила ничем. Просто сидела за стойкой и смотрела, как я выбираю травы для её чая, и от этого спокойного взгляда хотелось поторопиться, сделать быстрее, лишь бы скорее нарушить эту паузу.
Хитрый приём, психологический. Сам, бывало, такое использовал — молчал и ждал, пока собеседник заполнит тишину какой-нибудь глупостью.
А потому молчать я тоже умел и получше Мирей. Двадцать с лишним лет за чайным прилавком чему-то да научили.
Наконец-то, когда я уже устал перебирать травы и делать вид, что выбираю, что сделать, пузырьки пошли по дну мелкой цепочкой, поднялись к стенкам и встали ниткой жемчуга. В тот же момент я снял котелок с огня.
В гайвань лёг «Лесной мотив» — женьшень, цедра, терпкоцвет, золотарник, — тот самый сбор, что оценили Савелия с Эрданом. Да, это не то, что было нужно на ночь глядя, но это был лучший чай из того, что я мог показать чужому человеку, замаскировав воду с Дыханием качественными ингредиентами. Хотя каналы, возможно, придётся раскрыть ей. Может, это даже к лучшему. Пусть думает, что я талантливый парень и что дело только в моей энергии.
Проливы делать не стал, просто заварил сбор прямо в чайнике. Сейчас не до экономии и церемоний.
И вот тут я сделал то, ради чего, наверное, она и пришла посмотреть.
Не стал ждать, пока сбор раскроется в чайнике сам. Вместо этого пустил тонкую нить энергии через правый канал прямо в воду. Как в тот раз, с пиалой, когда энергия прошла сквозь глину и взялась греть чай изнутри. С помощью неё я стягивал разные элементы вместе, удерживая баланс. Как и любой мастер, я придавал чаю свою неповторимую вкусовую форму.
Пальцы дрогнули. По каналу прокатилась знакомая тянущая боль. Резерв просел — я почувствовал это, как чувствуешь, что из бочки убыло на два ковша.
Зато дело было сделано. И чай готов, и любопытный взгляд Мирей всё зафиксировал.
Я вернулся к стойке, провожаемый тяжёлым взглядом Марвина, который явно хотел вмешаться, но так и не посмел, продолжая сжимать в руках тетрадь, и под оглушительную тишину и множество взглядов налил чаю Мирей в маленькую пиалу, даже не подумав предложить её охраннику.
Алхимик взяла пиалу двумя пальцами, поднесла к лицу, вдохнула. Не поморщилась, но и не изобразила восторга. Профессионально вдохнула — так, как я сам вдыхал сотни раз над сотнями чашек. Отпила маленький глоток, подержала
