На пределе прочности - Дмитрий Валерьевич Иванов
— А как получилось, что коммунист с высокой трибуны, не стесняясь, критикует собственную партию? Мы ваше выступление на Съезде слышали!
А вот тут в ход пошла уже тяжёлая артиллерия, потому как вопрос задал мой главный конкурент — Штангин. Видимо, он понял, что силами нанятой массовки меня завалить не получится, и решил вступить в бой лично.
— Э-э… насколько я помню, вы как депутат Верховного Совета СССР избраны совсем от другого округа?
— От другого, — подтвердил тот. — Но на выборах в Верховный Совет РСФСР мы с вами соперники.
— Вот именно. На выборах. А сейчас у меня встреча с избирателями моего округа. Поэтому решительно не понимаю, что вы здесь делаете.
В зале засмеялись.
— Если хотите пообщаться с гражданами, организуйте свою встречу. А своих избирателей я уж как-нибудь сам выслушаю.
— Я имею право задать вопрос!
— Как избиратель — безусловно. Как кандидат — тоже. Но устраивать здесь предвыборную агитацию я вам не позволю. Прошу не мешать, пока не вызвал милицию…
— Ну, можете, конечно, попробовать… — с ехидной усмешкой процедил дядя, видимо, считая, что он сейчас выглядит достаточно крутым. — И тем не менее, хотелось бы получить ответ.
— Разумеется, отвечу. Более того, я считаю этот вопрос очень важным. Критика внутри партии — совершенно нормальное явление для коммуниста. Марксизм-ленинизм — это наука, а не религия. И если я вижу проблему, то молчать о ней было бы, на мой взгляд, преступлением.
Штангин хотел было возразить, но я продолжил, не давая ему перехватить инициативу:
— Именно поэтому я взял слово на Съезде и выступил против резолюции по секретным протоколам. Как вы помните, большинство депутатов меня тогда поддержало. Так что и дальше буду поступать так же: говорить о проблемах и разногласиях прямо. Потому что честный разговор приносит стране куда больше пользы, чем попытки делать вид, будто никаких проблем не существует.
В итоге всё прошло даже лучше, чем я рассчитывал. Под конец я ещё рассказал про общественные приёмные и напомнил, что одна из них работает совсем рядом — в Аскизе.
Так что встречали меня в Тёе, может, и по одёжке, а вот провожали уже аплодисментами.
Обратно ехали молча. И вовсе не потому, что Светлана была потрясена моими ораторскими талантами. Во всём виновато моё неуёмное чувство юмора.
Женщина мимоходом решила подколоть меня по поводу сегодняшнего утра. Мол, зря я оказался таким нерешительным. У неё, дескать, таких молодых ещё не было, а я вполне мог стать первым. Ну или что-то в этом духе.
А я возьми и ляпни:
— Гагарин тоже первым в космос полетел. Но до него там уже побывали какие-то… собаки.
— Не было у меня никаких собак! — мгновенно взвилась банкирша.
— Да я иносказательно… — начал оправдываться я, сообразив, что сморозил глупость.
— Поняла я твои иносказания! Это ты про моих бывших мужчин сказал? — всё больше распалялась попутчица.
— Нет! — упрямо вру я.
Хотя какое там «нет»? Конечно, про них.
Дулась она до самого Абакана. А потом, видимо вспомнив, зачем её вообще отправили со мной, уже перед гостиницей осторожно спросила:
— Так что по поводу Петра…
— Да пусть работает, раз уж он так тебе люб, — махнул рукой я.
И даже не стал просить её везти меня в аэропорт.
Улетал я рано утром. Восьмого числа буду уже в Москве — и сразу на работу. И так несколько дней выпало из графика.
Впрочем, всё было заранее согласовано — поездка-то депутатская. Мне даже командировочные заплатят… Ха! Вот заживу! Хватит, наверное, на пару пирожков в нашем цэковском буфете.
В самолёте я перебирал в памяти ближайшее будущее страны. Но, как назло, ничего конкретного не вспоминалось. Разве что армянские погромы в Баку. Да и то ни точных дат, ни подробностей я не помнил. Просто знал: будет кровь мирных жителей. И много.
Домой заезжать уже не было времени, поэтому из аэропорта еду сразу на работу.
Там ничего нового. Кроме Оксаны Петровны, которая немного приболела, все оказались на своих рабочих местах. И почти сразу меня вызвал к себе заведующий сектором Гриша Шумин.
— Как ты? Нормально всё? — вежливо поинтересовался он и, не дожидаясь ответа на свой явно риторический вопрос, сообщил: — Яковлев на тебя больно зол.
— Что, теперь не видать мне ни ордена, ни медали как своих ушей? — пошутил я.
— Зря иронизируешь, — поморщился Гриша. — Человек он очень влиятельный. Сейчас, может, ничего предпринимать и не станет. Но через год-два вполне может помешать твоей карьере в ЦК.
Насрать мне было на то, что случится через год или два. Через два года от самого ЦК останутся разве что таблички на дверях.
Но вслух я, разумеется, изобразил озабоченность. Во-первых, Гриша предупреждал меня совершенно искренне. Во-вторых, не хотелось выглядеть самоуверенным малолеткой, который считает себя умнее других.
Яковлев сейчас, кстати, стопроцентный человек Горбачёва. Но я-то помнил, что позже он окажется уже в одной компании с Ельциным. А ни Горби, ни Ельцин мне ни разу не друзья.
К тому же смутно припоминаю, что Александру Николаевичу недолго осталось. Вроде в начале двухтысячных он, если пользоваться классификацией Безенчука, дуба даст. Сразу после какой-то истории, связанной с Ходором: то ли письмо в его защиту подпишет, то ли ещё что. В заветной тетрадке у меня об этом есть запись.
Короче, мне этого врага СССР вообще не жаль, и корешиться с ним я не планирую. Хотя на данном этапе, наверное, было бы полезно…
— Толья, а почему ты решилл, что будут беспорядки в Баку? — удивлённо спросила Агне, перечитывая мою записку.
— Агентурная информация, — пошутил я. — И вообще-то упор там сделан на Нагорный Карабах. Волнения в Азербайджанской ССР — это уже следствие. Агнешка, хорошая моя, оформи всё как положено. Меня шеф до завтра отпустил. Устал я. В самолёте почти не спал…
— Но это всё равно надо будет обосновать! — фыркнула девушка.
— Агнеша, я помогу, — тут же вызвался Вениамин Потапов, который, знаю, неровно дышал к прибалтийской красавице.
— Не наше это дело… Мы межтународный оттел, — продолжала ворчать Агне.
— Наоборот, мы обязаны отслеживать любые события, которые могут повлиять на международную обстановку, — рвался в бой Веня.
Ну да… Потапов сейчас готов был впрячься в любую работу, лишь бы оказаться рядом с
