Ворона цвета сажи - Карина Вран
В другой раз я бы пожалела бедную женщину. Сейчас же… отголоски пережитых эмоций ещё захлестывали меня. Я вывернула на сцене душу. Такое не проходит бесследно.
А ведь светлые чувства ещё нужно трансформировать. Не подходят они для «Споем».
В сжатые сроки «переварить» всё доброе, всколыхнуть в душе боль потерь… Сложно. Со всеми моими навыками задача сложная, а времени на «решение» дано в обрез.
Дуэт киборгов исполнит балладу, выдаст один свой известный трек Кевин Лю, а затем настанет черед нашей совместной песни.
Я погрузилась в омут памяти. Как впервые писала текст песни, как окуналась в переживания книжной героини…
…Счастливые лица на фотокарточке, прикоснуться к которым можно только через стекло и воспоминания. Тишина — та, что вместо стен — и кончики пальцев на стекле фоторамки. Безмолвные слезы потоками по лицу…
Мэй в «Небесной сети» тоже теряет родителей.
Ли Мэйли в этой жизни ещё (слава Мирозданию!) никого из близких не теряла.
Однако Кире Вороновой боль потерь знакома не понаслышке.
Я справлюсь. Смогу. Перенос сознания — это не только про опыт, полезные знания и всякое, способствующее развитию персонажа. Это и шум в ушах, и ступор от диагноза, несовместимого с жизнью. И казенный отчет патологоанатома о близком, родном, драгоценнейшем человеке…
Все пережитые невзгоды. Потери, отчаяние.
Всё то, о чем не хочется вспоминать.
То, во что эта ворона нырнула с головой. Черные «обертки» концертного образа, как дополнение к тьме в душе.
В горле щемило ещё до выхода на сцену.
Свет вновь не отличался яркостью. То — для меня — было единственное сходство двух песен.
…Первый голос — Кевина. Вместо обычного сладкоголосья он вступает низким надтреснутым голосом. Жуй Синь подхватывает: ненавязчиво, будто из-за тонкой соседской стены, по-кантонски мягко, чуть ли не шепотом.
Этот полушепот с хрипотцой Кевина — как озноб и касание бездны одновременно. Будто чей-то последний вздох.
Я вплетаю к ним алую нить скорби. Высоким чистым голосом осиротевшего дитя.
Происходящее перестает быть песней. Это исповедь из самой бездны. И мы тянем за собою всех, кто вокруг.
И зал начинает падать в бездну вместе с нами.
Девушка в переднем ряду зажимает ладонью беззвучный всхлип. Пожилой господин рядом с нею сидит неестественно прямо. По лицу его пробегает судорога — и как выхватила с расстояния?.. Он сжимает морщинистой рукой ладонь юной соседки. Дочь?
Голоса наши крепнут, звенят и разносятся в пространстве.
Гармония, созданная учителем Цзян И, нашими голосами и самим Мирозданием, режет по живому. На грани плача, за гранью неба…
Вздрагивает, как от неожиданного звонка в ночи, элегантная женщина. Закрывает лицо ладонями. Машинально притрагивается к безымянному пальцу на правой руке. Ведь раньше она там носила кольцо?
Голоса ведут их через беспросветную мглу, пробивают любую стену — выдержки, забытья, множества прошедших зим…
Мужчина с бледным лицом держится за ворот рубашки. Помнит материнские руки, прежде стиравшие и выглаживающие эту простую белую ткань?
А затем, проведя их сквозь бездну, голоса наши поют, проговаривают, шепчут — как колыбельную матери, как зарок любимой, как обет вечной преданности другу — финальные строки:
— Хочешь, помолчим?
Или лучше — споём?
О любимых — споём…
О любимых — споём.
Разделив свою боль на всех, мы дарим им — исцеление. Принятие. Скорбь не уйдет, но останется — память. Светлая память.
Музыка рассыпалась стеклянными звонами.
Гонконгский Колизей, привычный к шоу, смолк.
Это была не та тишина, что встретила «Прекрасное далеко», тишина осознания, взорвавшейся затем аплодисментами.
Зрители провожали — в мыслях и сердцах — образы тех, кто им дорог.
Мы же не смели им мешать.
Какие-то звуки проявятся, когда эта ворона уже тихонько улизнет со сцены. Перед этим легонько, сердечно и благодарно обнявшись с потрясающими исполнителями. Им, таким рослым, пришлось садиться на корточки.
Ворона и раньше знала, что они великолепны. В дуэте так вообще, снос крыши с любого небоскреба. Сегодня, на этой огромной (по вороньим меркам) сцене ощутила всю силу их голосов, их тонкое, чистое, точное прочтение смысла.
Они подарили звук такой важной для меня песне. Конечно, я исполнилась благодарности!
Но со сцены эта ворона спускалась на трясущихся конечностях. Кто-то даже придерживал под руку, но кто именно? Припозднившиеся слезы и полутьма закулисья свели к нулю видимость.
Ещё раз убедилась, что певческая карьера не для меня. Переизбыток адреналина, собственных эмоций, восприятия реакций толпы.
Какие-то отдельные выступления, особенные, знаковые — как сегодня — возможно. Но чтобы рассматривать всерьез и надолго эту деятельность — нет. Быстро и гарантировано сгорю.
Наутро в СМИ распишут, как Кевин Лю с «гостями» заставили рыдать целый зал.
Не уверена, что зал рыдал — я ведь ускользнула раньше старших исполнителей.
Один аналитик из влиятельного издания заявит о социальной значимости исполненной песни. О разграничении для впечатлительных зрителей экранных героев и актеров, исполняющих роль.
Ведь только так можно истолковать совместное исполнение музыкальной композиции «Споем» персонажами, играющими в фильме — для тех, кто не смотрел, вывели видеоряд — дочь убитой семьи и бесчувственного киборга-убийцу?
И второго киборга, тоже недалеко ушедшего в эмоциональности, привлечь к исполнению? Да ещё такому проникновенному!
В сети поднимется волна, сравнимая с цунами из сцены экранного уничтожения Гонконга. Мнения разделятся, но суть не в этом.
Каждый интернет-комментатор из тех, кто сидел в зрительском зале, но не ходивший ранее на «Скайнет», посчитает своим долгом исправить это упущение. Чтобы затем непременно поделиться впечатлениями с друзьями, знакомыми, случайными форумчанинами…
Цены на билеты у перекупщиков взлетят выше пика Виктория. Фигурки мерча киборгов перейдут в разряд коллекционных, потому что выпущенные — закончатся. Да и прочие запасы быстро покажут дно.
Альбом наших роботов-убийц сметут в продаже в день выхода. Где-то озолотятся вольные предприниматели, но это уж — издержки времени. С ними пока что не особо борются. Пусть и им макет золотого свинтуса подкинет удачи, ребята не жадные.
А, про три минуты вороньего позора: они не состоялись.
В смысле, позора не случилось. Жуй и Кевин шикарно спели, а я просто ухитрилась не сбиться в своих частях. И вот на этот раз нам хлопали: казалось, что за всё. Разом.
Это было уже закрытие концерта, и нас долго не хотели отпускать. Рокот аплодисментов, эхо рокота аплодисментов, ритмичный общий гул.
Трижды пропели мы припев старой песни Кевина, и только после этого нас — нехотя — отпустили.
Потом был банкет… На который ворона не осталась. Силушки иссякли: даже на шутку про бензин, который кончился, их не хватило.
Выложилась на полную.
Ведь только так и нужно, да, Мироздание?
Май-июнь 2005, Бэйцзин, КНР
На самый поздний рейс обратно, в столицу, мы никак не успевали. Если бы не финальная песня, то вполне могли бы ускользнуть до завершения концерта. Но условия организатора оспаривать не стали. Хотя это означало ночь в отеле и пропуск занятий одной вороной
