Кольцо для «Чародея» - Вячеслав Михайлович Козырев
– Здравствуй, дружок, – хором сказали обе головы. – Каким ветром занесло тебя в мой дворец?
– Какой ветер? – взвился Санька.
Он хотел разразиться гневной тирадой, что это за разбойничьи выходки, но мысли путались. Вдобавок ко всему под самым ухом раздалось сопение, и кто-то навалился ему на спину. Парнишка развернулся, чтобы отпихнуть наглеца, да так с открытым ртом и замер. Затем медленно закрыл рот и поёжился. Ему стало очень холодно.
Вокруг стояли двухголовые. Вот только если одни головы выглядели вполне нормальными, то вторые, у многих, были явно не в себе. А у некоторых вообще не подавали признаков жизни.
– Любуешься? – благодушно поинтересовалась одна из голов Змея.
– А чего это они… – Санька замялся, подбирая выражение. – Какие-то не такие?
– Замечательные. Как и все остальное в нашем царстве-государстве, – дружелюбно пояснила другая голова. – Нас, двухголовых, всегда притесняли, дразнили. Дядя наш, Змей Горыныч, в чёрном теле держал. Безобидные детские шалости запрещал: ни тебе съесть кого, ни деревеньку подпалить. Зато Берендеево хулиганье, другого слова не скажешь, дружину богатырей-любителей организовали. Собирались меня на поединок вызвать. Тоска. Никто не любит, податься некуда. Вот мы и решили себе царство по своему разумению устроить.
– Суверенитет себе добыли, – догадался Санька.
– Обзывается, – обиделась Первая голова. – Будешь хамить – в момент съем.
– Я не обзываюсь, а в том смысле, что вы теперь сами себе голова. Вернее, головы.
– Точно, – согласилась Вторая голова. – Мы теперь сами по себе. Что хотим, то и делаем.
– И никто нам не указ! – взвизгнула Первая голова. – И землицы себе тоже малость отрезали. Нашей, между прочим, землицы. Мы над ней с незапамятных времен летаем. И живем теперь по своим собственным законам.
И обе головы наперебой стали рассказывать и доказывать, что с ними поступали нечестно, даже, можно сказать, безнравственно. А он, Двухголовый, только с виду мрачный и сердитый, а если хорошенько разобраться, то вовсе наоборот – милое, пушистое существо. Обожает рыбалку, веселые компании, любит посидеть у камина и порассуждать о смысле жизни. А если брать по большому счету, то даже на гербе царя Берендея изображен двухголовый ОН – Змей то есть. Отсюда, само собой, напрашивается вывод, что двухголовые были прародителями всех в этом мире.
– Голубых кровей, значит? – не удержался от ехидной реплики парнишка.
– Это ты на что намекаешь? – вытянула шею Первая голова. Она оказалась явно глупее второй.
«Баран ты с крылышками», – подумал Санька, но вслух произнес:
– Это метафора такая. Из истории.
– Эта метафора двусмысленная, – не унималась Глупая голова, – так что выражайся поаккуратнее, а то чего-нибудь не досчитаешься. А история твоя – это вообще бред сивой кобылы. Я немного полетал по свету, знаю. Каждый только себя хвалит и в том других убедить пытается.
– Тут даже и спорить-то смешно, – вмешалась Умная голова. – Не зря же придумали поговорку: «Один ум хорошо, а два – лучше». Ежели ты двухголовый, то ты уже от рождения умный, можешь и войском командовать, и, к примеру, кухней руководить. А ежели у тебя одна голова, то тут тебе крупно не повезло: по нашим меркам ты так, полудурок. Поэтому народ у нас дружно переходит в двухголовые, и это ещё одно доказательство того, что мы, то есть я, Змей, прав. Тьфу ты, совсем запутался.
– Может быть, может быть, – возразил Санька. – Вот только головы у многих, мягко говоря, в зачаточном состоянии.
Он уже успокоился, в фильмах ужасов похлеще мутантов показывают, и решил немного подразнить Змея. Неужели человек из будущего не переспорит какого-то несчастного птеродактиля, к тому же давным-давно вымершего.
– Это ничего не значит, – снисходительно пояснила Умная голова. Ей явно нравилось развивать свою двухголовую теорию. – Главное – принцип. И мы нашими принципами никогда не поступимся.
– А если кто не согласен в двухголовые переходить?
– У нас таких нет, – моментально откликнулась Глупая голова.
Вторая голова укоризненно посмотрела на Первую и повернулась к Саньке:
– Есть отдельные индивидуумы, не обладающие достаточным уровнем для осознания всего значения двухголовости. Мы им идем навстречу, демонстрируем на практике наше преимущество.
– Гипноз?
– Намного проще, – ухмыльнулась Вторая голова. Было видно, что она в этом вопросе главная. – Эй ты, подойди сюда! – крикнула она одному из немногих нормальных придворных.
Бедняга идти не желал и попытался отбрыкаться, но толпа выдавила его к самому трону. Змей слегка привстал, и внезапно на голову несчастного со свистом опустился меч. Не успела жертва демонстрации упасть на пол, как Змей выпустил из пасти едкую струю чёрного дыма. Когда дым рассеялся, вместо одной головы у человека стало две маленьких. Раны странным образом затянулись, однако «новоиспечённый кандидат в местный круг избранных» признаков жизни не подавал.
– А он не того? – заикаясь, спросил Санька.
– Ни в коем разе, – усмехнулась Умная голова. – Счас оклемается.
Действительно, человек дернулся, с трудом приподнялся и уселся на полу. Было видно, что он ничего не соображает.
– На доработку, – рявкнул Змей.
Подскочили слуги и утащили бедолагу, и вот уже вокруг снова только согнутые спины, порядок и послушание.
– Ну как? – поинтересовался произведённым эффектом Двухголовый, развалившись на троне. – Скажу по секрету, мы не очень-то стремимся к увеличению числа избранных. Чистота рядов – это святое. Но, – Змей поднял вверх лапу, – за гигантские заслуги перед государством, то есть нами, в порядке, так сказать, исключения, некоторых принимаем. Вот лично ты нам понравился.
– Но это же натуральное насилие над личностью, – не сдавался Санька. – Теперь ты у себя в замке пытаешься заставить всех жить так, как тебе нравится. Только что жаловался, что тебя притесняли, а как получил власть, так сам начал с того же.
– Ерунда! – безапелляционно заявила Вторая голова.
Этот вопрос для неё был ясен, как кирпич. Она не терзалась различными сомнениями и уж тем более не собиралась ничего обсуждать.
– Во-первых, – Змей оттопырил мизинец. – Мы – царство маленькое. Во-вторых, все нас пытаются обидеть. В-третьих, у нас никогда не было своего замка. А так хотелось. А посему всё, что мы делаем, это правильно, и мы будем и дальше давить всех одноголовых, а кому не нравится, пусть сидят у Берендея и дрожат от страха, словно зайцы.
Спорить бесполезно, понял Санька.
– Вас двое, а я один.
– Соображаешь! – радостно подскочил на месте Змей. – Ты человек умный, а нам умные подданные нужны. Ты на этих-то глянь. Только об одном думают: как бы побольше золота наворовать да где-нибудь в тридевятом царстве домишко себе поставить. Так что отвечай: согласен в двухголовые переходить?
– А может тебе и одна голова ни к чему? – язвительно поинтересовалась Первая голова.
Санька запаниковал. Спина моментально взмокла, и он физически обнаружил у себя сердце, которое попыталось спрятаться в пятки, но застряло в желудке. Язык присох к гортани, и никакие силы не могли его расшевелить.
Змей понял Санькино молчание по-своему.
– Ты не переживай, у тебя будет другой ритуал. Рыцарский. Его, мы слышали, в заморском государстве применяют. Не то что эти богатыри-лапотники. Никакой культуры. – Двухголовый на минуту замолчал. – Так о чем это я? Ах да! Ты нам сначала прошение напишешь. Мы, – головы переглянулись, – его рассмотрим. Естественно, посовещаемся. Примем решение. Если оно будет положительное, то мой лекарь у тебя где-нибудь чего-нибудь отрежет и вырастит вторую голову.
– Количество голов увеличивается, только ума от этого не прибавляется. – Санька наконец обрел дар речи.
– Издевается, – Первая голова умоляюще посмотрела на Вторую. Умная ответить не успела.
Откуда-то сбоку к трону прошмыгнул маленький человечек в сером капюшоне и начал нашептывать что-то Змею. Обе головы склонились вниз и, вытянув шеи, внимательно слушали, изредка поглядывая на парнишку.
Санька кожей ощутил всю опасность ситуации. Кажется, пора уносить ноги.
– Я… – начал он, но закончить не успел.
– В общем, человек-то ты хороший. Наверное, – ласково проговорила Умная голова.
– И вкусный, – плотоядно облизнулась Первая голова.
– И это может быть, – согласилась Вторая. –
