Кольцо для «Чародея» - Вячеслав Михайлович Козырев
– Авантюра, – закончил фразу Баюн. – Глупо в одиночку на рожон лезть.
– Много ты в стратегии понимаешь, – обиделся Санька. – У меня тонкий расчет на внезапность, преимущество в волшебной силе и техническое средство, которого нет ни у кого. Так что помолчи. У остальных вопросы есть? Нет? Очень хорошо. Если у кого появятся иные предложения, мы их рассмотрим послезавтра. А теперь спать или готовиться к завтрашнему бою.
Отдав последние распоряжения, он направился к знакомой хибаре. Открыл дверь и понял, ничего не изменилось. Рыжий Леха лежал на лавке и глядел в потолок. Лихо Одноглазое мирно похрапывало на печке.
– Привет, – сказал Санька. – Всё лень подняться?
– Лень – двигатель прогресса, – ответил Лёха. – Вот ты ругал, что у меня беспорядок, а я заклинание придумал. Хорошее. Мусор убирает. Счас и испробуем.
– А может не надо, – забеспокоился Санька.
– Не доверяешь? – обиделся рыжий и произнес коротенькую фразу.
В углу возник небольшой смерч и пронёсся по избе, подняв тучу пыли. Но когда пыль немного осела, оказалось, что мусор никуда не делся, зато со стола исчезла одиноко лежавшая корочка хлеба.
– Не получилось, – грустно произнёс Леха. – Где-то ошибочка вышла. Надо доработать. А ты чего хотел?
– Пошли на улицу, поговорим.
– Любишь ты меня загружать тяжёлой работой, – простонал Лёха, но всё-таки с кряхтеньем поднялся с лавки и выполз вслед на Санькой за дверь.
– От Лиха хочешь избавиться?
– Тихо ты, – у Лёхи от страха округлились глаза, – услышит, замордует. – И тут же с интересом спросил. – А как?
– Слышал, серые монахи город захватили?
– Слышал.
– Мы завтра поутру на приступ пойдём. Тащи своего Одноглазого, он там себе замену найдёт.
– А если нет?
– В любом случае, для тебя это шанс.
Вернувшись от Лёхи, Санька понял, хотя уже наступила ночь, ему совершенно не хочется спать. Он уселся на пенёк, задрал голову вверх и принялся разглядывать звездочки. Еще совсем недавно он изо всех сил пытался отгадать свою, родную, а вот уже ему и не хочется отсюда уходить. Даже несмотря на то, что утром произойдет сражение, которое неизвестно чем закончится. Могут и убить. Но сейчас он живой, значит, о том, что будет, переживать нечего. А если убьют, то тем более.
Из темноты бесшумно вышла худая фигура в чёрном плаще.
– Кащей! – вскочил Санька.
Бессмертный появился очень вовремя. Заполучив такого грозного союзника, они непременно победят.
– Зло я нашёл, – доложил парнишка. – Осталось с ним разобраться. Поможете? У нас каждый человек на вес золота.
– Я бы с удовольствием, но, увы, дела. Мимо шёл. Дай, думаю, пару минут со старым знакомым покалякаю. Заодно сообщу, что воевода с дружинниками засел в оружейной башне. Завтра поближе к ней держись.
Санька обиделся.
«Заварил кашу, а сам в кусты. Советы давать – сколько угодно, а как помочь, сразу у него дела наиважнейшие, спасу нет».
Впрочем, высказать вслух эту мысль он не рискнул.
– Ну и не надо, – вздёрнул нос парнишка. – Сами справимся. Разобрались на заставе, и тут разберёмся.
Кащей нахмурился.
– В народе говорят: «Не хвались, что на врага ходил, а хвались, что победил». Завтра ты встретишься с силой, по сравнению с которой все твои прежние приключения – семечки.
Наступило утро. Санька построил своё войско и прошёлся вдоль рядов, вглядываясь в серьёзные, сосредоточенные лица.
– Готовы?
– Готовы, – дружно загудел народ.
– Тогда я пошёл. Вы скрытно подберётесь как можно ближе ко входу и ждите сигнала от Бабы Яги.
Яга забралась в ступу, следом запрыгнул Баюн, и они взмыли вверх. Санька помахал им рукой, закинул на спину котомку и направился к городу. Сердце колотилось, по спине пробежал холодок. Как повернёт Фортуна неизвестно, одна надежда, до сих пор ему везло.
С этими невесёлыми думами он подошёл к воротам, но не успел протянуть руку, чтобы постучаться, как они сами распахнулись. Это походило на засаду, однако отступать было поздно. Он вошел, и ворота сразу же захлопнулись. Вокруг, куда ни глянь, серые плащи монахов.
«Расплодились, – со злостью подумал парнишка. – Ну, ничего, сейчас вы у меня попрыгаете».
– Здравствуй, голубчик, – раздался знакомый голос и навстречу вышел… Магистр.
– Тебя же убили, – растерялся Санька.
– Да? – усмехнулся Магистр. – И как я этого не заметил? Но если наимудрейший волшебник считает, что меня нет, тогда конечно.
– Хватит паясничать, – сурово произнёс Санька. – Подать сюда Берендея, его дочку и воеводу.
– А может, с тебя одного советника хватит? – злорадно ухмыльнулся Магистр и показал на стоявшую невдалеке осину. На ней висел труп Хряка. – Он вас обманул: воеводу убил, царя с царевной в подземелье заточил, нам город сдал. Очень уж ему хотелось корону поносить. Целый день носил. К своему несчастью, он и нас провести пытался. Вас же, помнится, предупреждали: гнев наш страшен, наказание неотвратимо. Вот и доказательство.
«Так вот кто воду мутил, не давал с царём переговорить и всякие тупые задания придумывал, – оторопел Санька. – И как я, дурак, сразу не догадался?».
– Смотри, не повтори его ошибку, – продолжал Магистр. – Мы к тебе со всей душой, а ты против нас какую-то толпу убогих да немощных набрал. Нехорошо.
– Интересно, если вы такие всезнайки, почему с нами раньше не расправились?
– Делать нечего, как за каждым в отдельности по лесам гоняться. Зато теперь никого искать не придётся: одно твое неверное решение – и всем вам одна общая могила. Так что отправляйся-ка ты, дружок, обратно и распускай свой сброд по домам. Сам же возвращайся; надеюсь, ты не забыл наше предложение?
– Главное, мы всегда платим, – раздался сзади голос.
Санька обернулся, перед ним стоял второй Магистр, как две капли воды похожий на первого.
– Да, да, это тоже я. Не пугайся.
Санька посмотрел сначала на одного, затем на второго. Угадать, кто из них настоящий, а кто дубликат, было невозможно.
– Была нужда. Состряпал себе двойника и доволен. Тоже мне волшебство, самый обыкновенный клон.
– Это ты зря. Колдовство первостатейное. Высшей пробы. Можно сказать, мое второе «Я». Оно страшное, и его бояться нужно.
– Угу. Сейчас всё брошу и начну дрожать. Это ты за свою шкуру драгоценную переживаешь. Как в какую-нибудь опасную дыру, как давеча на заставе, так двойника. И сейчас проверял, а вдруг я с мечом наброшусь.
– Обычная предосторожность. Умный человек к себе бережно относится. Это вы с голыми руками на медведя идёте. Бессмысленное занятие.
– Смысла нет, это точно, – согласился Санька. – Есть душа. А она, родимая, иногда такое учудит, сам себе удивляешься.
Он выхватил из сумы «Асю» и с размаху шандарахнул по аппарату:
– Эх, самонаводящиеся, не подведите.
Из трубы вылетело с десяток ос. Паренек, как заправский барабанщик, продолжал выбивать на гнезде дробь. Через мгновение небольшая плотная тучка зависла над головами. И началось…
А ничего не началось. Абсолютно ничегошеньки. Находившиеся рядом, закаленные в боях и длительных походах воины продолжали стоять как ни в чем не бывало. Хотя бы кто дёрнулся. Подумаешь, мошки летают. Парнишка растерянно смотрел по сторонам. Услышав позади себя звучный шлепок, он обернулся. Один из солдат прихлопнул осу и равнодушно взирал на мокрое пятно. Это был полный провал. Бабкина конструкция, чудесно действовавшая в избушке и на заставе, здесь совершенно не работала. Санька, такой самоуверенный еще минуту назад, похолодел: теперь вся эта затея казалась ему глупой мальчишеской выходкой. Тоже великий стратег нашелся. Нельзя дразнить гусей, если не знаешь, в какую сторону потом успеешь убежать.
Тучка тем временем рассеялась, изредка пролетали отдельные насекомые.
– Давайте, мухи дохлые! – парнишка со всей силы ударил по гнезду.
Никакого эффекта. Ни единой осы больше не вылетело наружу.
Магистр презрительно скривил рот.
– Что, молокосос? Моя колдовская сила покрепче твоей
