Это сплаттерпанк, мать его! - Джон Скипп
- Что это за хрень? Я имею в виду, вот мы, в совершенстве. Ты явно можешь все. Ты явно можешь все! Так почему же ты это допускаешь?
И Бог ответил:
- Потому что так должно быть.
Излишне говорить, что меня не удовлетворил этот ответ. И не только меня. Со мной была целая группа ангелов. В том числе парень по имени Люцифер, он же Несущий Свет, – самый красивый и сияющий из всех. Он сказал:
- Чувак, это вообще не круто. Мы считаем, что тебе нужно это изменить. Прямо сейчас.
Но Бог ответил:
- Нет.
Так на Небесах началась война. Мы, небольшая группа ангелов, восстали, пытаясь добиться своего. К несчастью для нас, верные Богу оказались сильнее, и под предводительством генералиссимуса архангела Михаила мы быстро потерпели поражение. После чего нас низвергли в ад. Где мы томились следующие несметные триллионы лет, если время вообще существовало.
Но хотя Люцифер, сменивший имя (теперь он Сатана, или Противник), широко известен своей цитатой "Лучше править в аду, чем служить на небесах", мой личный опыт был совсем другим. Во-первых, я не правил. Во-вторых, ад не зря называют адом. Это было самое ужасное место во всем Божьем творении.
Оно было создано Богом специально для того, чтобы собрать в одном месте и наказать самых отъявленных злодеев. Здесь они подвергаются самой жестокой и суровой каре за все свои злодеяния, совершенные в любой сфере деятельности. Я не говорю, что там не было по-настоящему хороших вечеринок. Если я что-то и могу вам сказать, так это то, что зло умеет веселиться. А кто-то может возразить, что даже самый ужасный секс лучше, чем его полное отсутствие.
(Я не из таких.) В основном я испытывал бездонную печаль и удушающее чувство утраты. Для меня было невыносимо, когда меня низвергли с таких высот в эту серную яму для душ, в пучину абсолютного унижения. У меня не было ни склонности, ни желания мучить других. Это было последнее, чего бы мне хотелось. Сделать меня соучастником того, против чего я боролся, – худшее наказание, какое я только мог себе представить. Был ли я в ярости?
Абсолютно. Чувствовал ли я, что со мной обошлись несправедливо? Несомненно. Винил ли я себя? Не был уверен. Я по-прежнему считал, что мы были правы.
Но ненавидел ли я себя за то, что так облажался? О, детка, сильнее, чем ты можешь себе представить. Я знал только одно: я не хочу быть этим падшим ангелом. Это не то, чего я хотел. Это не то, кто я есть.
И даже если бы мне пришлось ждать целую вечность, я должен был выбраться из этого места. Не знаю, как мне это удалось. Знаю только, что я выбрался. Я смотрел на маяк в самом сердце Всего-Что-Есть.
И вот – жизнь за жизнью, жизнь за жизнью – я постепенно пробирался обратно в мир живых.
Шаг за шагом. Воплощение за воплощением. Я усваиваю уроки, которые могут вернуть меня туда, где, как я надеялся, мое место.
Теперь, профессор, давайте проясним: я не утверждаю, что все эти личные видения представляют собой какой-то достоверный факт. Я даже не гребаный христианин. Но я учился в католических школах и прочитал достаточно Библии, чтобы понять ее суть. Так что весь этот мифический шаблон был еще одним набором символов и волн, которые я пытался интегрировать в бесконечном стремлении к пониманию. Все, что я могу сказать, – это были вспышки, которые приходили ко мне сами по себе. Иногда под кайфом. Иногда просто когда я шел по улице, лежал в постели или ходил в туалет.
И все это влияло на мой взгляд на мир на протяжении всего этого странного пути. И вот мы наконец подошли к сути вашего вопроса.
Перенесемся почти на двадцать лет вперед. Моя музыкальная карьера не задалась, но я попал в список бестселлеров по версии New York Times, сочиняя хорроры о жизни аутсайдеров, в которых я пытался передать эти психоделические частоты, кошмары и гностические чаяния в прозе. Внезапно я стал полузнаменитостью. Единственной рок-звездой, которой мне суждено было стать. Миллионы людей покупали мои книги, независимо от того, нравились они им или нет. А многим они нравились. Хорошо это или плохо, но они плыли по моей волне. Это привело к тому, что я стал получать письма от поклонников. В те времена, когда интернета еще не было, их либо пересылали мне издатели, либо они приходили от людей, которые нашли меня через знакомых. По моей фамилии в телефонной книге. Через друга друга друга.
Это была эпоха видеокассет. И теперь я поглощал фильмы так же жадно, как когда-то поглощал альбомы или романы. В моей коллекции были сотни фильмов. Некоторые я покупал, но большинство записывал на видеокассеты, когда смотрел по кабельному. Но время от времени кто-нибудь присылал мне редкие кассеты, которые я не мог найти ни в местном видеопрокате, ни где-либо еще. Особенно примечательными были три из них. Первая – это видеозапись вскрытия утопленницы, сделанная в местном бюро судебно-медицинской экспертизы округа Йорк, штат Пенсильвания. Она уже не была похожа на человека. Смерть превратила ее в раздувшееся и окаменевшее от разложения тело, которое больше походило на убогий спецэффект из второсортного фильма ужасов. Сначала я так и подумал. Но чем тщательнее они ее осматривали, тем яснее становилось, что все это по-настоящему.
- Я так и думал, что тебе это понравится! – сказал фанат коронера.
Мне не понравилось. Это было больно. Я словно провалился в темную дыру. Я чувствовал запах формальдегида и глубоко прочувствовал унижение, которое испытывала эта бедолага, пока я шаг за шагом наблюдал за тем, как ее органы вываливаются наружу. Я не должен был этого видеть. Но это было по-настоящему, и это была правда. Я досмотрел до конца. Не думаю, что тот, кто прислал мне эту запись, хотел мне навредить. Он просто хотел, чтобы я знал, на случай, если я не
