Избежать судьбы второстепенной героини - Канна Шорен
Собор ахнул. Моё сердце забыло, как стучать. Ещё одно нарушение… В клятве были всегда слова «уважать и почитать тебя». Но он поменял! И это было так прекрасно, что я замерла, чувствуя, как от желающих вот-вот пролиться слёз засвербело в носу.
— Я, Амелия Кристина Хайфилд, — начала я, стараясь сделать голос как можно твёрже. — Беру тебя, Константин Филипп Август Элиазар, в законные мужья. Под ликом и благословением Лиос, перед всеми собравшимися в этом соборе, клянусь… — и улыбнулась, совсем искренне, принимая правила игры. — … любить и почитать тебя в дни радости и горя, в богатстве и бедности, в здравии и немощи. Клянусь хранить верность только тебе одному, отринув иных.
Новая волна возмущённых и восхищённых вздохов. Элигий смотрел на нас абсолютно спокойно. Скорее всего он знал об изменении в клятвах, отчего не повёл и бровью, и лишь протянул нам небольшое блюдце с бархатной подушечкой, на которой лежали два кольца. Золотые, простые, как того требовала традиция. Я взяла большее, Константин — меньшее.
— Этим кольцом я обручаюсь с тобой перед Лиос и всем миром, — произнёс он, надевая украшение на безымянный палец моей левой руки, как и положено.
Я смотрела, как оно наконец занимает своё место, и заметила гравировку с внутренней стороны. Пришлось посмотреть на его кольцо в моих руках. Там такая же короткая фраза на древнеимперском: «Amo te». «Я люблю тебя» было написано там, где никто не будет искать. И это наша общая тайна. Я улыбнулась чуть смущённо, это было ещё одной неожиданностью.
— Этим кольцом я обручаюсь с тобой перед Лиос и всем миром, — сказала я, надевая кольцо ему на безымянный палец.
— Да пусть будет благословен этот брак! То, что соединила Лиос, да не разлучит никто смертный!
Первосвященник отошёл от алтаря, предоставляя возможность благословить ещё одному человеку — Святой Элизе. Она была тоже в строгом белом одеянии, но её непокрытая голова выделялась на его фоне. Элиза подошла к нам абсолютно бесшумно, словно ничего не весила.
— Лиос благоволит этому браку, — произнесла она тихим голосом, но слышно её было чётко и понятно. — Будьте верны себе и своей любви! Да хранит вас её свет!
Мы с Константином почти одновременно наклонили к ней головы. Её прохладные ладони легли нам на макушки, и нас тут же охватило тёплое, мягкое сияние, подобно тому, что бывало в дни служб по великим праздникам. Оно исчезло также быстро, как и появилось, оставив после себя лишь лёгкость и тепло на сердце.
На этом церемония венчания закончилась, но важные моменты и сама свадьба продолжались. Теперь нас ждал предел собора, небольшая боковая комнатка за алтарём, где хранилась главная книга брачующихся в этом соборе. Толстый фолиант в кожаном переплёте с золотыми уголками и тяжёлыми медными, позеленевшими от времени застёжками лежала раскрытая на аналое. В неё веками записывались имена тех, кому повезло тут обвенчаться.
Мы вошли туда лишь под вздохи и шуршание платьев. Первыми были я и Константин, за нами Диего, Максимилиан и Карина, а также королевская чета, мои родители и Майкл. Они — свидетели, подтверждающие то, что брак был заключён именно в этот день и в их присутствии. Оставалось лишь оставить подписи.
— Сначала Вы, — произнёс Элигий, протягивая перо Константину.
Он взял его, тонкое, с золотым наконечником, и твёрдым размашистым росчерком оставил свою подпись под информацией о нём: полное имя, род деятельности, имена родителей и год рождения. Такая же была и обо мне. Константин протянул перо мне. Я не торопилась, вывела подпись аккуратно, сохраняя изящество каждой линии.
Свидетели подписывались следом, оставляя каждый свой след в истории. Когда всё было закончено, Элигий наконец произнёс:
— Это поистине историческое событие, помните об этом дне до скончания времён.
Карина вручила мне букет и помогла расправить платье, чтобы можно было идти обратно, в новом качестве, в качестве мужа и жены. Мои руки не дрожали. Напротив, левая твёрдо лежала на руке мужа, а правая держала букет. Оркестр грянул торжественную музыку, призывая нас наконец пойти по нефу обратно.
— Готова? — шёпотом спросил Константин.
— Конечно, — спокойно ответила я, улыбаясь ему. — С тобой — куда угодно.
Мы вышли из предела самыми первыми, как и положено по традиции. Чтобы первыми пройти по нефу обратно, к выходу, к новой жизни. Все остальные пойдут позади, держась на почтенном расстоянии.
Собор был полон уже поднявшихся, чтобы нас проводить, людей. Я видела улыбки и слёзы на глазах мужчин и женщин, видела восхищение в глазах молодых девушек и девочек. Я стала примером того, как можно в почти невозможном возрасте выйти замуж очень удачно. И красиво.
Музыка всё ещё играла, когда мы пошли.
Но недолго. Около скамьи, где сидела Августина, Константин остановился. Я тут же тоже остановилась. Коротко глянула на него и… Я всё поняла, когда он едва заметно кивнул. Мы повернулись лицом к ней с улыбками.
Императоры не склоняются не перед кем, кроме богини Лиос. Императрицы — тоже. Это знали все. Это этикет, это нерушимое правило. Но… Константин, отпустив мою руку, склонился перед королевой-матерью, а я присела в реверансе, в том самом, чьё точное исполнение было вбито в меня на бесконечных уроках этикета.
Тишина в соборе стала плотной, даже оркестр затих, все ошарашенно обратили на нас внимание. Я подняла голову и увидела, как Августина искренне, но сдержанно улыбается, а из глаз её потекли редкие слёзы. Мне хотелось подняться, обнять её, сказать, чтобы она не плакала. Но я знала, что это бесполезно.
— Спасибо Вам, Ваше Величество, — произнёс Константин, наконец разгибаясь и беря меня за руку.
— Благодарим Вас, Ваше Величество, — поддержала я.
— Идите уже! — сказала она сквозь слёзы, чинно прижимая платок к глазам. — Идите, будьте счастливы.
Мы её покорно послушались. Оркестр снова собрался и заиграл ту же торжественную мелодию, и мы пошли дальше, к выходу, к людям. Я слышала звук колоколов, оповещавших Савону и весь мир о том, что бракосочетание состоялось. Мы шли по нефу обратно и улыбались окружающим. Я увидела множество знакомых лиц: леди Элизабет и леди Марию
