Магия уюта - Дина Зарубина
О! А ведь полицейский некромант легко может узнать, жив человек или умер. Портреты у них есть, кровь я дам. Хоть какая-то ясность появится. А если мамы нет… то я богатая наследница. Ферма стоит недешево, земли у нас ужас сколько. Надо зайти после некроманта к поверенному и заявить права на наследство. Цинично? А разве я обязана подарить семейное дело кому-то постороннему или короне? Было ли завещание, что в нем написано, все это надо узнать.
Боги! Я так злилась на отца, столько слов придумывала, чтоб доказать, как он был неправ, запрещая мне учиться. Мне так хотелось приехать и положить ему диплом на стол! Показать, что я умею. А теперь его нет. И больше никогда не будет.
Меня вдруг схватила за руку маленькая крепкая рука.
– Ирма, ты совсем не смотришь, куда идешь! – сказал голос Аймара. – Что тебе понадобилось вечером на Ремесленном рынке? Он вот-вот закроется.
Я завертела головой в полном удивлении. Действительно, огромные шестеренки у ворот рынка еле вращались. Прошла половину города и не заметила! Задумалась, да еще и щеки все мокрые.
– Не туда свернула. Выходи из полога, трудно же держать его столько времени. – Я махнула извозчику. В пролетке придается говорить очень тихо, чтоб возница не подумал, что везет дурочку, болтающую сама с собой.
– Нельзя. – Грустно отозвался мальчик. – Вчера люди побили двух наших учеников. Нам запретили выходить в город в нашей форме. На выход шьют другую, как у местных, чтоб люди не шарахались.
Магистры-пустые канистры! Как будто было трудно догадаться, что при виде формы школы люди могут проявить агрессию к детям! Это же дети! Сильные одаренные, но реакции и психика у них незрелые, они не смогут оценить опасность, защититься от нее. Что бы там они не считали сами.
– Они сильно пострадали?
– Не очень. Одному руку сломали, второму нос. Но все равно неприятно. Мы раньше не боялись людей, а теперь младшим запретили в город одним ходить.
Еще бы! Ментаты не боги, совсем не всемогущие. Детей жалко, но магистры получили заслуженный щелчок по носу. А то дети бегали ночью без охраны, а они и в ус не дули! Какая безответственность с их стороны!
– Аймар, у вас есть мальчик Тармель Тиман? Ему должно было исполнится тринадцать недавно.
– Нет. Такого у нас нет.
Сердце упало. Все надежды рухнули от такого короткого слова «нет».
– Разве что ему сменили имя?
– Что? – Спросила вслух и даже выпрямилась, но тут же умерила голос. – Сменили имя? Зачем?
– Ирма, у нас Орден. – Быстро зашептал Аймар. – При поступлении в храм меняют имя, и у нас тоже. Чтобы разорвать привязку к семье. Сирот оставляют, как есть, у них нет привязки. Я до школы был Мануэлем Монро. Мастер, принявший меня, вписал, что захотел.
– Аймар, вы с ним ровесники. У него черные волосы и зеленые глаза. Он из Гедарефа. Это мой брат, должен быть похож на меня. Он был не настолько мал, чтоб забыть прежнее имя. Я скоро уеду и хотела повидаться. Ты можешь спросить ребят в школе?
– Спросить могу, но не факт, что он признается. Не все наши хотят вспоминать прежние семьи. Хотя… я же увижу, кто что скрывает, – хмыкнул маленький телепат.
– Донья, улица Победоносной армии, – повернулся возница.
– Спасибо. Любезный, вот вам еще двадцать крейцеров, езжайте прямиком до бывшего монастыря. Там моя подруга ждет, я за нее беспокоюсь.
– Как скажете, донья.
Никакой подруги у меня не было, хотелось отправить мальчика в школу без приключений. Поглядела вслед пролетке и вошла в дом.
Я буду очень скучать по нему. Славный дом, теплый, душевный. Буду скучать даже по визгливым воплям донны Кенард, крикнувшей мне вслед привычное «Распутница». Не будь ее, я бы с удовольствием купила этот дом.
Но мне понадобится покой и положительные эмоции.
– При-рем! – на подоконник вскочил Трезор. Ой, Этьен. Я ему искренне обрадовалась и даже погладила по головке пальцем. – Будешь ужинать? У меня есть рисовая каша с курагой и изюмом.
Дожилась! Сижу за столом, давлюсь кашей и слезами, рассказываю птице о несчастье у меня дома. Он, конечно, не совсем птица, но пока воспринимать его, как человека, не очень получается. Не укладывается в голове.
Но я выговорилась и мне стало полегче.
– Поговорим? – спросила после ужина.
Бумажки я сожгла, но нарисовать алфавит заново не долго. Разрезать не стала. Пусть указывает клювом нужную букву, а я буду записывать. О, и словарь достану, он ведь сможет целое слово указать, так быстрее будет.
Этьен сообщал, что устроились они хорошо, стая за них очень рада. Их пятеро, четверо парней и Виолетта. Менталисты выяснили, что они числятся в пропавших, их ищут, но без особого успеха. Еще бы! Кто бы мог предположить, что людей можно в птиц превращать? В полиции сразу целителя пригласят, выскажи кто такую идею.
Все вели самую обычную жизнь баловней судьбы. Обеспеченные родители и дворянский статус позволяли не задумываться о куске хлеба. Достойное общество, гости, охоты, пикники, флирт. Они, разумеется, получили хорошее образование в университете Омеруру, изучая достойные дворян науки: философию, историю, право, экономику, технику и изящные науки: рисование, поэзию, словесность. Виолетта изучала ботанику и минералогию. Кстати, именно после ее исчезновения девушек перестали отпускать в университет. Вот до чего учеба доводит!
Момент превращения никто из них не помнил. Очнувшись с крыльями и клювом, Этьен в панике метался по полям и лесам. Лопать насекомых он не мог себя заставить, чуть не умер с голода. Увидел стены Берсебы, узнал город и стал побираться, отщипывая хлеб или склевывая фрукты с лотков.
Много раз пытался привлечь внимание, доверчиво шел к людям, но его только ловили и сажали в клетку, хвастаясь умной птичкой. Он легко открывал замки и улетал. Сколько он в таком виде, Этьен точно сказать не смог, но вроде бы тогда была зима. Не уверен. Людей он стал сторониться и прибился к стае таких же, как он, солнечных птиц[1]. Поскольку он был умнее и сильнее многих, то стал вожаком и повел стаю на захват
