Попаданка на Рождество - Рая Вельс
— И немного помогли природе, — серьёзно кивнула Лира.
— В доме?
— Зато уютно.
Я посмотрела на Искра.
— И ты ничего не сделал?
Он выразительно фыркнул и отвернулся с достоинством того, кто давно понял бессмысленность сопротивления.
Я рассмеялась.
Когда-то мне казалось, что счастье должно выглядеть торжественно.
Оказалось, оно выглядит как кухня в снегу, дети в муке по локоть и магический страж, смирившийся со своей судьбой.
Дверь распахнулась, впуская морозный воздух.
На пороге стоял Вернард.
Высокий, широкоплечий, всё ещё пугающе красивый и по-прежнему уверенный, что способен войти в любой хаос и усмирить его одним взглядом.
В одной руке он держал ель.
В другой — связку коробок.
За его спиной падал снег.
Он оглядел кухню.
Снег в доме.
Горящий подоконник.
Близняшек.
Меня.
Искра.
Пауза была долгой.
— Вижу, без меня вы не скучали, — произнёс он наконец.
Девочки с визгом бросились к нему.
Две маленькие драконицы налетели с такой силой, что любой другой человек рухнул бы на месте, но Вернард лишь рассмеялся и легко подхватил обеих разом.
— Папа! Мы украсили дом!
— Это заметно, — с улыбкой сказал он, стряхивая снег с плеч и дочерей одновременно.
Лира заговорщицки прошептала:
— Мама опять делала лицо, как перед катастрофой.
— У мамы очень выразительное лицо, — серьёзно заметил Вернард.
Он подошёл ко мне, наклонился и поцеловал так легко, будто между делом, но сердце моё, как всегда, решило забыть о достоинстве.
Вернард щёлкнул пальцами и снег мягко поднялся вверх и исчез.
Ветер улёгся.
Огонь с подоконника перескочил в камин.
Вода вернулась в кувшин.
Девочки восторженно захлопали.
— Ещё! — потребовала Лира.
— Нет, — одновременно ответили мы с Вернардом.
Искр довольно заурчал.
— А мама тоже так умеет? — спросила Мира.
— Нет, мама умеет страшнее, — серьёзно ответил он.
Я хмыкнула.
Когда-то я боялась, что без магии стану меньше.
Жизнь оказалась умнее меня.
Сила ушла. Но кое-что осталось.
Иногда ветер сам закрывал за мной окно.
Иногда чай закипал раньше времени.
Иногда цветы тянулись ко мне, когда мне было грустно.
Мелочи.
И этого было достаточно.
А главное — у меня была жизнь, о которой я когда-то не смела даже мечтать.
Шумная.
Тёплая.
Полная любви.
И совершенно лишённая покоя.
Вечером дом наполнился запахом хвои, выпечки, корицы и счастья, которое нельзя увидеть, но можно сразу узнать.
Этот праздник когда-то принадлежал только моему миру.
Теперь мы принесли его сюда, и он прижился так легко, будто всегда ждал своего часа.
У двери висели венки из зимних ветвей и драконьих серебряных лент.
На окнах мерцали огоньки, не гаснущие от ветра.
Под потолком кружились крошечные звёзды света.
Ель стояла у окна, украшенная игрушками из двух миров: стеклянными шарами, деревянными ангелами, резными снежинками, серебряными драконами и маленькими мостами из белого камня.
За столом было шумно.
Пришли друзья.
Лириас рассказывал детям совершенно неподобающие истории о том, как их отец якобы когда-то проиграл спор гусю.
Кайрен спорил с ним так яростно, будто речь шла о государственном деле.
Илариэль принёс корзину зимних фруктов и по-прежнему выглядел так, словно сошёл с древней эльфийской легенды.
Старейшины ворчали по привычке, но улыбались чаще, чем замечали сами.
Люди, драконы и эльфы сидели за одним столом, спорили, смеялись, спорили снова и тянулись за добавкой пирога.
Два мира постепенно научились быть семьёй.
Позже, когда дети наконец уснули, измучив праздник и друг друга, когда гости разошлись, а дом стих, я вышла на крыльцо.
Ночь была ясной.
Снег лежал серебром на ветвях.
Внизу, в долине, мерцал мост между мирами — теперь уже не чудо, а дорога, по которой ходили друзья, влюблённые, торговцы, гости и просто те, кто хотел увидеть новое небо.
