(не) Мой выбор - Настя Кравченко
— Ты думаешь, что рассказал мне что-то новое? Я знала, что это ты убил маму. И Гектор знает. И он придет за тобой.
— Гектор мертв! — снова крикнул Диего. Ему хочется в это верить, но я знаю, что это не так. Сердцем чувствую. Оно меня не подводит, никогда.
— Ты болен? — меняю тему. Я наблюдательна.
— Что? — удивленно спрашивает.
— Ты же знаешь, что я доктор. Смотря на тебя, и кажется, что ты болен. Что у тебя? Рак? — В самую точку попала. Дядя изменился в лице.
— Заткнись, — цедит сквозь зубы. Раздражается. Я раздражаю.
— Я думаю, лейкемия. Налицо все симптомы. Какая стадия? Последняя. Врачи сколько обещают? Год? Полгода? Еще меньше?
— Я сказал тебе заткнуться.
— А твои люди знают, что ты скоро сдохнешь? Думаю, только самые близкие. И кто после тебя будет править? Маркос? Только не он, этот идиот даже собой управлять не может, не говоря уже о бизнесе. Дядя-дядя, жаль мне тебя. Столько стараний и ради чего?
— Уведи ее. Не в комнату. В подвале запри. Посидит немного, может быть, перестанет болтать все подряд.
— Серхио, пристрели его, а? Хреновый у тебя босс. Труп ходячий. А я тебя на работу возьму, платить больше буду. А? — понесло меня. Куда?
— Пошла. — Серхио толкает меня к двери. Я потираю свое горло. Болит.
Иду вперед.
До подвала. А тут, как в старом замке, темница. С железной решеткой. И вонь стоит. Тошнотворная.
Сырость. Почти ничего не видно.
В клетку толкает и запирает на ключ. Осмотрелась — даже сесть не на что. Только на сырой пол.
Ничего, бывало и хуже.
Хотя нет, такое впервые.
Я не знаю, сколько прошло времени. Пара часов, может, больше. А может, уже целый день?
Однажды ко мне пришли, принесли воды. Жажда одолевала, но я старалась много не пить. Туалета поблизости не было. И навряд ли меня кто-то бы туда отвел.
На меня забили.
Я даже кричала, когда стало совсем скучно. Но никто так и не пришел…
Глава 24
В итоге я смогла заснуть. Свернулась калачиком на холодном полу, положила руку под голову и погрузилась в свои фантазии.
Я мечтала о большом доме. О том, как снова увижу Эмму. О том, что капитан Девис поправится и мы встретимся с ним в парке около больницы. Он принесет два стаканчика кофе, как и всегда, и будет рассказывать мне о своем сыне. Я буду слушать и улыбаться.
Я мечтала вновь оказаться в операционной. Провести сложную операцию и не чувствовать ног после дежурства.
Да, я все-таки сильно хочу жить. Очень.
Резкий звук. Открываю глаза, вскакиваю. Не просто звук. Это автоматная очередь. И вот снова.
Инстинктивно присаживаюсь, хоть и не под обстрелом.
В ответ слышу одиночные выстрелы. Много. Громко.
Что там происходит?
Что происходит?
Самое ужасное: сидеть взаперти и не знать, что творится.
— Выпустите меня! — кричу и дергаю железную решетку. Безрезультатно.
Пинаю ее, но все без толку.
Выстрелы стихли. Совсем. Ничего больше не слышно.
А это значит, в войне есть победитель.
Пячусь назад. К стене. Хочу разглядеть того, кто за мной придет.
Я его из ада потом достану.
Дверь открывается, распахивается, а я своим глазам не верю.
— Отец! — говорю и подбираю к решетке. Гектор заходит внутрь. Выглядит плохо. Маркос и впрямь подстрелил его.
Бледный, уставший. Даже, кажется, сильнее постарел.
— Ты не ранена? Все хорошо? — спрашивает и подходит к решетке, как вдруг в помещении появляется Серхио.
У меня вновь что-то оборвалось внутри.
— Пап, он…
— Нет, детка. Серхио свой, не бойся.
— Он меня чуть не задушил, — возмущаюсь. Свой? А как же парень тот?
— Да ладно ты. Я немного, для правдоподобности.
— Ты парня подстрелил вчера, — наезжаю я, когда противный мужик открывает замок. Хотя сейчас, зная, что он работает на отца, думаю, что не такой он уж и противный.
— Так нужно было. Да и я ему в плечо попал. Жить будет, заштопали, — он даже говорит по-другому, нет прежней грубости.
— Все хорошо? Где Мигель? Джексон? Как ты тут вообще? — вываливаю тонну вопросов.
— Все хорошо, мы без потерь. Как я? Чем ты думала, когда сюда прилетела? Абриль, я тебе сто раз говорил: нельзя в Мексику, — отец хотел поругать, но закашлялся. Одна пуля попала в грудь, легкое, видимо, зацепила.
— Тебе плохо? — испугалась. Выгладит он не очень. Как долетел?
— Нет, детка. Нормально. Маркос — падальщик, три пули в меня выпустил. В спину стрелял.
— Ты поэтому на связь не выходил? Я так переживала, — говорю и отца обнимаю. Не сильно, чтобы больно не сделать.
— Еле выкарабкался. Смог. Знал, что выжить надо. Знал, что ты не послушаешь и рванешь в Мексику. Ты меня никогда не слушаешь.
— Неправда. Идем отсюда, тут воняет. И от меня теперь тоже.
Поднимаемся наверх. Все люди Диего на улице. Лицом в землю.
Вокруг с автоматами стоят люди отца.
Вижу Джексона. В бронежилете, с оружием. Красивый мой.
Бегу к нему, прижимаюсь. Через бронежилет обнимать неудобно, не могу прижать голову к его сильной груди.
Но в данном случае хватает и этого.
— Не обижали? — спрашивает.
— Вон тот меня чуть не задушил. — Гляжу на Серхио злобно. Тот улыбается.
— Брат, ну ты чего? — Мигель на него.
— Брат? — переспрашиваю.
— Да. Не похожи? — шутит Мигель. Почему мне никто не сказал?
— Вы тут все, что ли, брат, сват? Что вообще такое?
— Абриль, идем. С Диего поболтаем, — зовет отец. Я нехотя отпускаю Джексона. И что это я? При всех обнимаю его.
В кабинет заходим. Дядя все еще сидит за столом. Рядом Моника на диване. Испуганная.
Молодая девчонка, красивая. Очень. А я ее вижу, и злость меня наполняет:
Не могу объяснить.
Она не виновата ни в чем. Ни в том, что отец у нее такой, ни в том, что брат — отморозок последний.
Но себя контролировать перестала. Прям бесы вселились.
На дядю смотрю, на его противную ухмылку. Он не проиграл. Он и так умирает. Ему терять нечего, даже если отец его прям здесь пристрелит.
Но мне этого мало.
Недостаточно.
Он столько плохого сделал. Мне, маме, моим близким людям. Боже, я даже Майкла вспомнила. Он вообще ни при чем был.
— Дождалась отца? Ликуй, — спокойно говорит дядя. Куда делась его наглость?
— Нет повода для радости, дядя. Просто справедливость восторжествовала.
— Справедливость? Что ты знаешь о справедливости, девочка? Что ты, что мать твоя, вы предатели. Семью свою предали. И ты, брат, туда же. С ФБР связался, с
