Искушающий яд - Рина Кент
— У тебя есть типаж, малыш, — шлепок. — И это я.
Теперь я превратился в текущее месиво, мой член настолько возбудился, что я кончу, если просто…
Как раз когда я собирался потереться членом о край кровати, Маркус оттягивает меня назад, схватив за ягодицу.
— Нет, тебе еще рано кончать. Если этот момент для тебя вообще сегодня наступит.
— Блять… — я поднимаю голову и смотрю на него. Он выглядит как Бог секса, склонившийся надо мной с ремнем в одной руке и моей ягодицей в другой. — Не доводи меня до грани, мудак.
Он шлепает меня по заднице, и я издаю звук, средний между сладким стоном и хрипом.
— Попроси вежливо.
— П-пожалуйста.
— Пожалуйста, что?
— Позволь мне кончить…
— Хочешь, чтобы я подрочил тебе, малыш? — он опускает руку с ремнем ниже моей талии, едва задевая им мой член.
— Да… да… блять!
— А как насчет того, чтобы я обхватил губами твой огромный член? Тебе же это нравится? Ты так сладко стонешь, когда я глубоко всасываю тебя и высасываю твою сперму досуха.
— П-пожалуйста…
— М-м-м. Ты устроил тут гребаный беспорядок, и мне надо с ним разобраться.
Он убирает руку и выпрямляется, а затем я слышу какое-то копошение.
Я вижу краем глаза, как он открывает ящик своей тумбочки и достает смазку.
Тяжело сглатываю, немного дезориентированный пульсацией в заднице и члене. Боль и удовольствие переплелись так тесно, что кажутся одним целым.
Маркус возвращается обратно на кровать, и когда я оглядываюсь назад, мои глаза расширяются.
Потому что, блять. Когда он спускает джинсы и боксеры до колен, потрясающая татуировка с маргариткой и кинжалом — не единственное, что открывается моему взору.
Там еще и его очень твердый, покрытый фиолетовыми венами член.
Он… такой твердый из-за меня?
Или, может, потому, что он выпорол меня? Вероятно, последнее, учитывая, что этот парень — дипломированный садист.
А я — мазохист, раз нахожу это сексуальным. Не его стояк — хотя и он возбуждает, — а тот факт, что у него встал, пока он причинял мне боль.
Толькомне.
Глаза Маркуса похожи на расплавленную лаву, когда он грубо произносит:
— Покажи.
— Что? — шепчу я, мой возбужденный голос не узнать в тишине.
— Как сильно ты хочешь, чтобы я заставил тебя кончить, — он выдавливает смазку себе на член и проводит ладонью по нему несколько раз, отчего у меня начинают течь слюни. — Ползи ко мне. Если сам сядешь своей задницей на мой член, я позволю тебе кончить.
Мои губы дрожат.
— Ты… больной.
Он склоняет голову набок.
— Это значит «нет»?
Я так сильно возбужден, что не могу нормально соображать. Есть вариант просто подрочить самому себе, но эффект и близко не будет таким же как от его рук.
Есть что-то особенное в его прикосновениях, отчего я, блять, готов выпрыгнуть из собственной кожи.
Мое тело немного дрожит, когда я отпускаю простыни и встаю на четвереньки, нерешительно отодвигаясь назад.
— Вот так, — его грубые слова вибрируют вдоль моего позвоночника.
Я ровно ползу назад, глядя в пол, но когда бросаю взгляд через плечо, вижу, как он наблюдает за мной такими серыми глазами, что они граничат с черным.
— Ты хоть представляешь, как сейчас выглядишь? Как мой очень хороший мальчик.
— Если посмеешь кому-нибудь об этом рассказать…
— Ш-ш-ш. Не втягивай других в то, что происходит между нами, малыш, — его слова звучат твердо. — К черту их, хорошо?
— Да. К черту их, — повторяю я, а сердце подскакивает к горлу.
Моя чувствительная, вероятно красная задница и бедра соприкасаются с его джинсами, и я стону. Чувствительную кожу покалывает из-за грубой ткани, и я кусаю внутреннюю сторону щеки.
— Блять…
— Мы еще не закончили, — он не двигается, даже не пытается. — Подними задницу.
— Унгх… Блять… М-м-м… — я издаю всевозможные звуки, скрючивая пальцы на ковре и резко подаваясь вверх, отчего моя задница трется о пуговицы его джинсов.
Господи.
Это как-то странно эротично.
— Выше. Дай мне посмотреть на мою тугую маленькую дырочку.
Я напрягаюсь, спина немного побаливает, когда я приподнимаюсь еще больше. Проклятье. Я спортсмен, и мне все равно это дается с трудом.
Наконец, моя задница утыкается в его бедра.
Шлепок.
Я стону, когда его рука опускается на мою ягодицу, затем он сжимает ее, и что-то прохладное и густое падает прямо в центр моего входа.
Смазка, понимаю я, когда из меня вырывается очередной стон.
— Теперь вставь его. Насади свою задницу на мой член, — приказывает он. — Сделай мне приятно, ладно, малыш?
— Х-хорошо, — я немного двигаюсь вперед, пока не чувствую головку его члена у своего входа.
Прикусываю уголок губы, опускаясь на него. Он совершенно не двигается, только сжимает в ладони мою ягодицу, отодвигая ее в сторону.
Мысль, что он так пристально рассматривает эту интимную часть меня, должна смущать, но я уже давно прошел эту стадию.
Блять. Как он в прошлый раз в меня вообще вошел?
— Лучшее старайся, — он низко рычит, пока его член бешено пульсирует.
— Я с-стараюсь. Просто ты слишком большой.
— Хм. Мне нравится, когда ты делаешь мне комплименты. Иди сюда… дай я тебе помогу, — шлепок.
Я издаю стон, мои мышцы расслабляются, и головка проскальзывает внутрь.
Он стонет одновременно со мной, и этот звук сводит меня с ума.
— Блять, малыш, ты такой горячий и мокрый, — из него вырывается стон. — И тугой. Такой чертовскитугой.
— Тебе нравится?
— Я в гребаномвосторге.
Глубоко вздохнув, я снова подаюсь назад, опускаясь еще на несколько сантиметров, поскуливая, как чертова шлюха. Потому что, черт возьми.
В прошлый раз я думал, что эти ощущения были случайностью, но я чертовски ошибался. Мне слишком сильно нравится ощущение растяжения от его члена.
— М-м-м… блять, малыш… ты как настоящий чемпион принимаешь мой член.
— Блять… — я опускаюсь дальше вниз, вбирая еще пару сантиметров, и мои ноги начинают дрожать.
— Господи… Ты такой молодец.
Еще немного.
— Блять… М-м-м. Мой член — единственный, который когда-либо побывает в этой тугой, маленькой дырочке.
— Очевидно… — выдыхаю я.
Он толкается бедра вперед, и я оступаюсь, но не успеваю упасть, как он обхватывает меня поперек живота и толкает к кровати. Я стою на коленях у края, обнимая матрас, пока он наваливается сзади, прижимаясь грудью в рубашке к моей спине, все еще находясь во мне.
Маркус оборачивает ремень вокруг моего горла и резко запрокидывает мою голову назад, и говорит прямо возле моего рта:
— Говори.
Мои губы приоткрываются от его близости, а новый угол проникновения позволяет ему войти еще глубже.
— Что… сказать?
— Что я единственный, кому ты позволишь себя трахать.
