Преданная. Любовь и долг - Лия Султан
Я любила его, а он уже несколько лет спит с проститутками.
Экран на панели загорается, отображается имя и номер Анвара. Я нажимаю кнопку на руле, принимая вызов.
— Куда ты уехала? — рявкает он в трубку.
— К папе.
— К какому папе? — голос на грани истерики.
— К твоему.
Пауза. Он тяжело дышит в трубке.
— И ещё, — добавляю я, — я подаю на развод.
— Ты с ума сошла? — взрывается он. — Не смей этого делать! Не смей туда ехать!
Я резко торможу на светофоре, наклоняюсь к дисплею и говорю громко, чётко — так, чтобы каждое слово врезалось в него, как нож в спину:
— Пошёл ты!
Сбрасываю звонок, сажусь ровно и поднимаю глаза на светофор. Пять секунд до зелёного. Назад дороги нет.
Глава 8
Глава 8
По всем пробкам добираюсь до дома свёкров к шести. Охрана беспрепятственно пропускает меня, и я спокойно паркую машину во дворе. Пока ехала час, много думала и подостыла. Свёкор не любит истерик — только сухие факты и холодный разум. А фактов у меня достаточно, чтобы всё закончить.
— Жанель, а ты почему не предупредила? — удивляется свекровь, встретив меня в доме. — И почему одна? Где Анвар?
— А он сейчас приедет, — улыбаюсь ей натянуто и всё разом вспоминаю, закипаю вновь, глядя на его мать, которая говорила мне о мудрости и умении переждать бурю. Я и есть теперь буря. — Как только с любовницы слезет, так приедет. Папа где? В кабинете?
Прохожу мимо неё, а она бежит за мной и восклицает:
— Ты что такое говоришь? С какой любовницы? — берёт меня за локоть, останавливает. — Не надо наговаривать.
Разворачиваюсь к ней так резко, что волосы падают на лицо.
— А я не наговариваю, — шиплю возбуждённо, горю сама, и глаза горят. — Я только что их застала в квартире, которую он для неё снимает. Он ко мне полуголый вышел. И да, мама, он не случайно оказался в «Списке Айки». Анвар давно изменяет мне со шлюхами.
— Что за шум? Жанель? — в коридоре появляется свёкор, за ним Тамерлан-ага. Ага, значит, он тоже здесь. Это хорошо. Наверное, я так громко разговаривала, что они услышали. — Батима, что случилось?
Свекровь прижалась к стене, положив руку на грудь. Глаза полузакрыты, лицо бледное, почти белое.
— Жанель сказала, что Анвар… — она останавливается и прикусывает губу.
— Я сказала, что сняла Анвара с любовницы, — гордо вскинув подбородок, заявляю ему. Моего отца нет в живых, меня некому защитить. Значит, буду сама защищаться. — И я хочу развод.
Свёкор смотрит на меня недобро, Тамерлан за ним хмурится, качает головой. За моей спиной открывается дверь, принося с улицы морозный воздух, который ударяет между лопаток. Нетрудно догадаться, кто стоит на пороге, потому что Касым смотрит поверх меня и ледяным тоном говорит:
— Вы двое — в мой кабинет.
Развернувшись, он широким шагом идёт к себе, его брат следует за ним, а свекровь бросается к Анвару со словами:
— Балам, это же неправда? Скажи, что ты не делал этого?
— Ты довольна? — цедит сквозь зубы он. — Довела мать и довольна?
Во рту собирается горечь, и язык будто обволакивает тонкая плёнка, от которой невозможно избавиться. Анвар заботится о чувствах матери. Он даже в той квартире не стал отпираться и был груб. Разве любящий человек будет себя так вести? Вывод один: значит, он меня уже не любит. Только когда это всё закончилось?
— Тебе важны чувства всех, кроме моих, — глядя на него с болью, озвучиваю мысли и прохожу мимо.
— Иди за ней, — требует свекровь. — Иди и всё исправь.
Я захожу в кабинет, и воздух здесь другой — тяжёлый, пропитанный кожей, деревом, дорогим алкоголем. Свёкор уже сидит в своём кресле. Тамерлан-ага стоит у окна, скрестив руки на груди, и смотрит на меня строго, жёстко. Я останавливаюсь посреди кабинета. Спина прямая, руки не дрожат. Я на вражеской территории, но флаг мой всё ещё поднят.
Анвар входит следом. Хлопает дверью так, что портрет кого-то из предков на стене жалобно звенит. Встаёт рядом со мной, не прикасаясь, но я чувствую его злость кожей. От него всё ещё пахнет ею. Я даже не поворачиваю головы, чтобы посмотреть на него.
— Садитесь, — велит свёкор.
Мы не садимся, а он не настаивает. Отец медленно переводит взгляд с меня на сына.
— Говори, Жанель.
Его голос и тон не обещают снисхождения. Но я не за ним пришла.
Подойдя к столу, кладу перед ним включённый телефон с открытой галереей.
— Я хочу развод, — заявляю чётко. — Анвар уже год спит с содержанкой, которая была в «Списке Айки». Вот доказательства.
Свёкор берёт телефон и начинает листать фотографии. Его брат подходит ближе, встаёт за ним и тоже смотрит. Пожалуйста, мне не жалко.
— Скриншоты переписок, фотографии, которые они друг другу отправляли. Его переводы, билеты в Дубай на двоих через «Эмирейтс». Он летал нашими авиалиниями специально. Фотографии из отеля. Счета за квартиру, которую он оплачивает для неё с прошлого ноября.
Поднимаю глаза на свёкра.
— Этого достаточно?
Касым просматривает всё, что у меня есть, а там такой компромат, что волосы дыбом. Вся грязная правда, которую хранят за семью печатями. Но ни один мускул на лице отца не дрогнул. Тамерлан качает головой, отворачивается к окну.
Анвар молчит, но от него исходит сильное напряжение. Он копит гнев и одновременно боится реакции отца. Касым поднимает на него недовольный взгляд и приказывает:
— Подойди сюда.
Анвар подчиняется, и тогда свёкор протягивает ему мой телефон. Пока он просматривает файлы, я слежу за реакцией, за тем, как брови сходятся к переносице, как напрягается челюсть и под кожей ходят желваки.
— Что скажешь? — тон Касыма леденит кровь. — Это тоже подстава?
— Я сама видела его в этой квартире, — опережаю Анвара. — Он вышел из спальни в одних брюках. От него пахло сексом и её духами. Он всё ещё ею пахнет.
— И как давно ты следишь…
— Хватит! — встревает свёкор, и Анвар замолкает на полуслове. — Жанель, — обращается ко мне твёрдо, — развода не будет.
Я открываю рот
