Послушная жена - Полина Рей
Застегнула сумку, оглядела комнату. Сердце стучало ровно. Я знала, что больше сюда не вернусь. Но не чувствовала ни сожаления, ни страха - только холодную готовность.
Завтра всё начнётся, а пока нужно тихо уйти, не оставив следов.
Я подхватила сумку, выключила свет и вышла из квартиры.
За дверью меня ждали новый день и долгожданная свобода.
***
Я проснулась в съёмной квартире, которую помог найти отец. Маленькая, но чистая, с видом на уютный дворик. Выплывать из сладкой дремоты было тяжело. Особенно потому, что мне предстояло нечто весьма серьёзное в качестве испытания. Однако нужно было взять себя в руки.
Сначала - душ, потом кофе.
Я надела строгий костюм, собрала волосы в низкий хвост и ещё раз проверила папку с документами. Всё на месте: копии, заявление, доверенность. Адвокат ждал меня к десяти.
В суд мы поехали вместе. Сергей Викторович был собран, краток. Пока шли по коридору, он вполголоса повторял порядок действий. Я кивала, но мыслями была далеко. Мне не верилось, что ещё вчера я жила с человеком, которому больше не могла доверять, а сегодня официально запускаю процесс, который поставит в моей жизни точку.
Заявление приняли безо всяких эксцессов. Секретарь поставила штамп, и я наконец выдохнула. Обратной дороги нет.
Дальше всё завертелось как снежный ком.
Первым позвонил Даниил. Он сообщил, что журналисты готовы и ждут отмашки. Я, разумеется, дала согласие. Через час мне позвонила Берта - сказала, что интервью записано, статья выйдет в течение дня. Я поблагодарила и закончила разговор - беседовать с ней дольше необходимого не хотелось.
К вечеру интернет взорвался.
Я сидела на кухне съёмной квартиры, листала новостную ленту и смотрела, как расползается по экрану имя Станислава Орлова. Заголовки кричали: «Бизнесмен скрывал вторую семью», «Схемы, откаты, поддельные акты», «Сын олигарха. Откровение: отец бросил меня и мою больную мать».
Я кликнула на первое видео. Даниил стоял перед камерой - собранный, бледный, но с прямой спиной. Он говорил без особого волнения, но оттого каждое слово звучало как выстрел в абсолютной тишине.
Рассказал про мать, про инсульт, про то, как Стас ни разу не помог. Показал решение суда о взыскании алиментов. В конце журналист спросил, зачем он это делает. Даниил посмотрел в камеру и сказал: «Чтобы правда вышла наружу. И чтобы мой отец ответил за всё».
Я переключила на другое видео. Берта. Сидит в полумраке, лицо трагичное, но в глазах - торжество. Она подтвердила каждое слово, добавила подробностей, о которых я даже не знала. И, разумеется, не забыла упомянуть, что Стас обещал на ней жениться, а потом выбросил, как вещь.
Телефон разрывался. Мне звонили все: Анжелика, знакомые, какие-то журналисты. Я отключила звук и отложила мобильник в сторону. Смотрела в окно и слушала, как во дворике играют дети. От этих звуков становилось так уютно.
Через час позвонил отец.
- Поля, ты как? - спросил он безо всяких дополнительных уточнений.
- Нормально. Смотрела новости, наслаждалась увиденным, - хмыкнула в ответ.
- Я тоже. Этот ублюдок получил по заслугам. Держись, мы с матерью рядом.
Я улыбнулась. Родители не говорили больше ничего, но от этого всеобъемлющего присутствия родных людей не становилось меньше.
А потом началось то, ради чего всё затевалось. И что я узнавала от Берты, жаждущей поделиться со мной новостями.
Партнёры Станислава разрывали контракты один за другим. Сначала молча, без объяснений, потом с формулировками «в связи с репутационными рисками». Банки заморозили счета компании. В офис нагрянули следователи. Я узнавала об этом из новостей и от адвоката, который держал руку на пульсе.
Орлов пытался связаться со мной. Раз за разом на экране высвечивался его номер. Но я не брала трубку - пусть разбирается со всем сам.
К ночи стало ясно: мой план сработал. Станислав Орлов лишился репутации, внушительной части денег и, возможно, свободы в ближайшей перспективе. А я получила то, что хотела: развод, защиту имущества и шанс на новую жизнь.
Я выключила телефон, заварила чай и села у окна. На душе было пусто, но спокойно. Я больше никогда не стану думать о том, как угодить мужу. Я стану жить только свою жизнь.
И эта мысль согревала.
***
Станислав сидел в своём кабинете, который был больше похож на место крушения.
Телефон разрывался каждые несколько минут, и любой из звонков приносил только новые плохие вести. Партнёры отказывались от сотрудничества, банки блокировали счета, а юристы советовали готовиться к самому худшему.
Он пытался звонить, договариваться, давить. Все те рычаги, которые работали безотказно, вдруг перестали действовать. Люди, ещё вчера подобострастно улыбавшиеся, теперь избегали встреч. Секретари его партнёров ссылались на занятость, а те, кто отвечал, говорили коротко и сухо: «Извини, Стас, но сейчас не до тебя». И в голосах их сквозило облегчение - будто они только и ждали повода, чтобы отдалиться.
Он метался по офису, не находя себе места. Костюм, как назло, давил, галстук душил, но он не мог даже ослабить его - руки тряслись. Он знал, что информация о его махинациях уже у следователей, и понимал: это конец. Не тот красивый, с надеждой на перезапуск, а настоящий, с позором и, возможно, решёткой.
В какой-то момент он набрал номер адвоката Полины. Рука сама потянулась к телефону. Он больше не хотел войны - у него не было сил воевать.
- Сергей Викторович, - голос Станислава звучал глухо, как из могилы. - Это Орлов. Я хочу всё уладить со своей женой без судов.
Стас и сам не знал, почему это делает. Он уже знал, что Полина приложила ко всему этому руку, но, если уж так размышлять, именно жена и была самой пострадавшей стороной.
О сыне он не думал - у него была своя правда. Данный ребёнок никогда был ему не нужен, о чём мать Даниила прекрасно знала. Знала и всё равно произвела его на свет.
- Слушаю вас, - наконец ответил адвокат.
- Я готов подписать соглашение о разделе имущества. Поля получит то, что причитается по закону, только без суда.
Он ненавидел себя за эти слова, но выбора не было. Он рассчитывал, что Полина, возможно, как-то посодействует в том, чтобы ему не погибнуть окончательно.
- Хорошо, я подумаю, как это лучше будет устроить. Наберу вас позже, - отозвался адвокат и положил трубку.
Станислав остался сидеть, глядя в стену. Он проиграл. Осознание этого обрушилось не сразу, а накатывало волнами - то отступая, то захлёстывая с новой силой. Он вспомнил, как ещё несколько недель назад был уверен в себе.
