Вечность без тебя - Наталья Тудаль

дымом. Ты стоял у горна, и твои руки были в саже, и твои глаза были цвета грозового неба. Ты не заметил меня. Ты вообще никого не замечал, когда работал. А я стояла в дверях твоей кузни и смотрела, как ты бьешь молотом по раскаленному металлу, и думала: вот человек, который не боится огня. Вот человек, который может согреть, а не сжечь.

Я полюбила тебя не сразу. Сначала — твой голос. Он был низким и спокойным, как море перед штормом. Потом — твои руки. Ты чинил мне застежку на плаще и случайно коснулся моего запястья, и я помню это прикосновение до сих пор. Оно было горячим. Не как огонь, а как солнце. Потом твой смех. Ты редко смеялся, но когда смеялся, мне хотелось вечно смотреть на тебя.

Я люблю тебя. Ты мой, а я твоя. Так было, так есть, так будет. Твоя Зарина'.

Я оторвалась от текста. В груди что-то сжалось. Я перечитала перевод еще раз. Слова были простыми, но от них веяло такой любовью, что у меня защипало в глазах.

— Это не исторический документ, — сказала я. — Это любовное письмо.

Александр стоял у окна, спиной ко мне. Плечи напряжены. В воздухе вокруг него дрожало марево.

— Да, — ответил он. — Это письмо.

— Очень красивая история любви, — я провела пальцем по строчкам перевода. — Она описывает его руки, его голос, его смех. Она любила его так, что слова пережили столетия. Кто они? Кем были эти люди?

Он повернулся. Взгляд стал задумчивым и каким-то далеким.

— Это древняя легенда, — сказал он. — О богине красоты и боге огня. Зарина была покровительницей рассвета, золотого света, который появляется на горизонте перед восходом. А он — бог кузнецов и пламени. Они встретились, полюбили друг друга, но их миры были слишком разными. Она жила на небе, он — под землей, у горна. Легенда гласит, что она спускалась к нему каждую ночь и стояла в дверях кузни, глядя, как он работает. А он не замечал ее, пока однажды не поднял глаза.

Я слушала затаив дыхание.

— И что дальше?

— Дальше — долгая история. Они расставались и находили друг друга снова. Она забывала его, он искал ее. Говорят, она оставила ему это письмо перед тем, как исчезнуть. Чтобы он помнил. Чтобы он ждал.

— Красиво, — сказала я. — И печально.

— Да. Печально.

Я опустила глаза на перевод. Богиня красоты. Бог огня. Красивая сказка. Но почему-то от этих слов у меня сжималось горло. Как будто я знала этих людей. Как будто я сама стояла в дверях кузни и смотрела на мужчину, который не замечал меня.

Александр ушел, не попрощавшись. Я проводила его взглядом. В голове крутилось имя — Зарина. И еще это странное чувство, будто я только что прочитала собственное письмо. Которое не помнила, как писала.

Ночью мне приснился сон.

Холодное, тяжелое море, цвета ртути. Оно билось о скалы далеко внизу, и от каждого удара дрожала каменная кладка под моими ногами. Я стояла на крепостной стене. Ветер рвал волосы. Пахло гарью, йодом и мокрым камнем.

Рядом стоял мужчина. Я не видела его лица, только крупные руки, со следами старых ожогов. Эти руки легли на мои плечи тяжело и уверенно.

«Зарина, — сказал он низким голосом. — Останешься сегодня?»

Я рассмеялась. Мой смех был чужим — более звонким, более молодым. И я ответила словами, которые не придумывала:

«Когда-нибудь обязательно останусь»

Я проснулась резко, в темноте. Сердце колотилось. За окном шумел дождь. Дети спали. Я лежала и смотрела в потолок, а руки мужчины все еще ощущались на моих плечах. И запах нагретого металла и кедра.

Я села на кровати и потянулась к блокноту. Записала: «Сон: крепость, море, мужчина без лица. Назвал меня Зариной. Я ответила: „Когда-нибудь обязательно останусь“. Руки в ожогах. Запах кедра и металла». Подумала и дописала: «Это имя из письма. Зарина — богиня рассвета из легенды, которую рассказал Александр. Почему мне снится, что я — это она? И почему мужчина из сна похож на него?»

Я отложила ручку и уставилась в темноту. Ответа не было. Но было странное, пугающее чувство, что легенда, которую рассказал Александр, — не просто легенда. И что женщина, написавшая то письмо, — не просто персонаж. И что я знаю ее. Знала всегда.

Глава 13

Глава 13

Она ворвалась в лабораторию без стука.

Я сидела за микроскопом, изучая структуру чернильных волокон на фрагменте папируса, когда дверь распахнулась и в проеме возникла она. Блондинка из холла. Та самая, что висела на локте Александра в мой первый день. Я не знала ее имени, но узнала это лицо сразу — то же холодное, оценивающее выражение, тот же взгляд, каким смотрят на пятно, которое нужно вывести с ковра.

Сегодня она была при полном параде. Узкое красное платье, обтягивающее бедра так, что, кажется, разойдутся швы. Каблуки, на которых нормальный человек не смог бы пройти и трех шагов. Губы накрашены темной помадой. От нее пахло резкими, агрессивными духами, с нотой мускуса и чего-то приторного. Запах ворвался в мое пространство, смешался со старым пергаментом, и мне сразу захотелось открыть окно.

— Добрый день, — произнесла она, растягивая гласные. — Я София. Девушка Александра.

Она выделила последнее слово так, будто оно было титулом. Вот теперь я узнала ее имя. Она его назвала, с той особенной интонацией, с какой представляются люди, уверенные в своем праве здесь находиться. Я сняла очки, положила их на стол и выпрямилась на стуле. Позвоночник заныл от долгого сидения в одной позе.

— Олеся, — ответила я ровно. — Вы что-то хотели?

— Просто познакомиться. — Она шагнула ближе, и ее каблуки застучали по линолеуму, как маленькие молотки. — Александр много о вас говорит. Даже слишком много. Прямо не замолкает.

Она обвела лабораторию взглядом. Я видела, как ее глаза скользят по стеллажам, по пробиркам, по моему сменному халату, висящему на крючке, и в них читалась не то брезгливость, не то насмешка. Как будто она зашла в зоопарк и разглядывала незнакомого зверька.

— Говорит, вы талантливый переводчик. — Она сделала микроскопическую паузу. — И больше ничего.

Последние два слова она произнесла отдельно, выделив голосом, как выделяют жирным шрифтом в документе. Я поняла послание. «Ты никто. Просто сотрудница.