Пряник для Кнута - Ольга Ивановна Коротаева
– Рад познакомиться!
Схватив, он трясёт её руку так, что Ульяна Михайловна ойкает и болезненно кривится.
«Кажется, она прикусила себе язык», – ужасаюсь я и тяну маму к машине.
– Вы перекрыли проезд. Уберите машину.
– Да какая машина, детка? – отмахивается мама и снова спешит к женщине. – Нам нужно немедленно назначить дату свадьбы наших детей. Жена моего режиссёра готова поставить любую удобную для вас дату и время. Хоть сейчас!
Ульяна Михайловна то ли подмигивает, то ли у неё начался нервный тик. Я шепчу маме:
– Сейчас не до этого. Клим в больнице…
– Что случилось с моим любимым зятьком?! – искренне пугается мама, но тут же хватается за телефон. – Интересно, а работница ЗАГСа может выехать в больницу?
– Мам, нам некуда спешить, – пытаюсь образумить её.
– Как это некуда? – всплеснув руками, кричит мама. – Твой жених в больнице. Вдруг он уже при смерти?
– Грх-хр. – Схватившись за грудь, Ульяна Михайловна оседает на землю.
– Что с вами, свекровушка? – Мама подхватывает её под мышки и ставит на ноги, будто куклу.
– Может, отвезти вас в больницу? – участливо спрашивает Вадим.
– Ф-фр, – вращая глазами, пытается что-то сказать Ульяна Михайловна.
– От счастья не умирают, – осаживает её моя мама, но тут же меняется в лице. – Впрочем, это отличная идея! Лина, ты со свекровью, а мы следом на своей. Едем к зятьку все вместе!
Ловлю сочувствующий взгляд Камиллы и обречённо вздыхаю.
Клим будет счастлив.
Но делать нечего, приходится подчиняться, раз сбежать не удалось. Против моей мамы никто не устоит. Что-что, а перетягивать на себя внимание она умеет мастерски. Не зря же получила уже несколько наград за лучшую роль второго плана.
Мы с Ульяной Михайловной оказываемся на заднем сиденье служебной машины, и кажется, что я еду с маленьким ребёнком, настолько мало места занимает женщина. Меня же много, и, наверное, матери Клима кажется, что рядом с ней сидит великан.
– Вам не очень больно? – уточняю я, а в ответ мне прилетает взбешённый взгляд. – Прошу прощения за мою маму. Она актриса и поэтому очень импульсивна. Живёт эмоциями и почти никогда не сдерживается.
Ульяна Михайловна кривится на миг и саркастично косится на меня, мол, яблочко от яблони. Я добавляю заметно холоднее:
– Жить с ней непросто, поверьте, но я всё равно очень люблю маму. Уверена, Клим чувствует себя точно так же в отношении вас.
Женщина растерянно моргает и отворачивается к окну. Молчит всю дорогу, зато больше не льёт на меня невидимые, но ощутимые вёдра презрения. Уже прогресс. Мне немного жаль маму Кнута, а ещё стыдно перед ней за сцену в больнице. Не говорю уже о чувстве вины из-за невольной лжи.
Хотела бы утешить её, пообещав, что скоро всё закончится, и она может продолжить сватать сыну дочь подруги…
«Хотя бы себе не лги, – подавляю вздох. – Последнего ты точно не желаешь!»
Мы подъезжаем к больнице, и я обречённо веду родных следом за «свекровушкой», которая хромает, опираясь на руку Вадима. И пусть ноги Ульяны Михайловны после знакомства с родителями «невесты» слегка заплетаются, спина её идеально прямая. Видно, что эта женщина направляется на битву.
Распахивает дверь VIP-палаты и застывает, осматривая пустое помещение.
– Где Клим?
Я прохожу внутрь и стучу в дверь уборной.
– Родители пришли навестить… – Покосившись на гостей, осторожно добавляю: – Милый?
Кто бы знал, как сладко и одновременно горько произносить это слово!
Дверь распахивается, и, поспешно оправляя одежду, появляется…
– Александр? – от неожиданности моргаю я. – А где Клим?
– Разговаривает с врачом, – сообщает помощник прокурора и виновато улыбается. – Извините. Кажется, креветки были не очень… Ой!
И снова скрывается в уборной.
Я указываю на диван и обращаюсь к родителям:
– Прошу, присядьте. Я схожу за Климом.
– Я провожу, – вызывается Вадим.
Но я теряю «бойца» уже на посту медсестёр. Водитель сладко улыбается очередной милашке, и приходится искать кабинет врача самой. Поплутав, всё же нахожу нужную дверь, но только успеваю её приоткрыть, как слышу суровый голос Кнута:
– Нет. Гипс должен остаться на месте.
Глава 21
Глава 21
Оглянувшись, убеждаюсь, что в коридоре никого нет, и прилипаю к замочной скважине. Прислушиваюсь к голосам и пытаюсь поймать в крохотном отверстии хоть какое-то движение.
– Но Клим, – звучит спокойный рассудительный голос врача, – гипс – это давно прошлый век. Сейчас все используют пластиковые накладки. Нанотехнологии давным-давно заменили все эти бинты и вредные порошки. Не говоря о том, что это намного легче гипса, ты сможешь свободнее двигаться и даже принимать душ.
– Я сказал: нет, – жёстко отвечает Кнут. – Мне необходим именно гипс.
– Да почему?! – врач явно теряет терпение. – Тебе даже штаны самостоятельно застегнуть сложно!
– Вот именно.
Не вижу, но чувствую, что Клим улыбается. Так и представляю, как его глаза прищуриваются в этот момент, и сердце сладко замирает.
– Эм… – теряется доктор, а потом вкрадчиво продолжает: – Не говори, что дело в той милой девушке с округлыми…
– Калинин, – тихо, но грозно говорит Кнут.
– Ямочками на пухлых щеках, – смеётся тот. – А ты о чём подумал, а? Да понял я, понял. Оставляем твой грёбаный гипс. Пепел мне на голову, Кнут! Кто узнает, что в моей клинике используют такие методы, меня будут высмеивать до второго пришествия! Не забудут, даже если я лекарство от рака изобрету!
– Хорошая мысль, – ледяным тоном отвечает Клим. – Займись исследовательской деятельностью, вместо того чтобы тратить время со мной.
– А кто говорит, что я трачу время? – фыркает Калинин. – Мой лучший друг впервые влюбился! Ради того, чтобы ещё пять минут посмотреть на твою смущённую физиономию, я готов отказаться от ордена Пирогова!
– Да кто бы тебе его дал…
Они продолжают пререкаться, а я отлипаю от замочной скважины и, едва дыша, проигрываю в мыслях одну и ту же фразу: «Мой лучший друг впервые влюбился!».
Кажется, что с каждым разом она звучит всё громче, почти оглушая меня. Перед глазами пляшут разноцветные пятна, сердце отбивает какой-то шаманский ритм.
Клим.
Влюбился.
В меня?!
«Да быть не может!» – мотаю головой.
И тут дверь открывается… Внутрь. И я снова оказываюсь
