Все тайны романа «Мастер и Маргарита» - Виктория Крапива

по стилистике сцену, когда, попрощавшись с Воландом, герои направляются к своему вечному дому и Маргарита обрисовывает мастеру райскую идиллию, в которой его ждет все, чего ему «не давали в жизни».

Булгаков называл себя мистическим писателем. Судьбу его главного романа, как и судьбу большинства его произведений, хочется назвать «мистической фантастикой» – настолько невероятно развивался этот посмертный сюжет. Михаил Афанасьевич, запрещаемый и отторгаемый при жизни, сегодня – один из самых издаваемых, читаемых и изучаемых писателей не только в России, но и далеко за ее пределами. Во всем мире Булгаков стабильно входит в десятку самых популярных русскоязычных авторов. Дьявольское пророчество, произнесенное Воландом со снисходительной улыбкой, – «ваш роман вам принесет еще сюрпризы» – сбылось с дьявольским размахом.

II. Герои. Персонажи

Главные герои

Мастер

Мастер – единственный из героев романа, у которого нет имени. Слово «мастер» охватывает практически все, что автор хочет сообщить читателю: это и имя, и профессия, и род деятельности, и место в социальной иерархии, и даже нравственная позиция. Внешность его, включая одежду, едва обозначена, единственная знаковая деталь – это черная шапочка с желтой буквой «М».

Мастером стала называть его возлюбленная, питавшая «страсть ко всем людям, которые делают что-либо первоклассно». Дело всей жизни мастера, наиболее репрезентативный элемент его образа – написанный им роман о Понтии Пилате. Этот текст становится одной из главных движущих сил булгаковского романа, своего рода эпицентром тех тектонических сдвигов, которые происходят в судьбах большинства героев. При этом писателем мастер себя не считает, принципиально отделяя себя от этого легиона сочинителей на потребу дня.

За годы работы над романом образ мастера существенно менялся и развивался. В первых черновых набросках это был феноменально эрудированный ученый-гуманитарий Феся. В ранних редакциях романа он становится Поэтом, в котором угадываются черты самого Булгакова. Позднее в его облике появляется сходство с Николаем Васильевичем Гоголем – и внешнее, и биографическое, в частности факт сожжения рукописи. Был такой момент и в жизни самого Булгакова: он сжег первую редакцию своего романа – так же, как Гоголь предал огню второй том «Мертвых душ».

По мнению некоторых исследователей, одним из прототипов Мастера мог выступить пролетарский писатель Максим Горький, а отдельные детали, например ношение черной шапочки, напоминавшей монашескую скуфью, Булгаков мог заимствовать у философа Алексея Лосева, принявшего тайный монашеский постриг. На формирование образа мастера отчасти повлиял и театральный художник Сергей Топленинов, в середине 1930-х сосланный на полтора года. Известно, что подвальчик мастера почти в точности воссоздает квартиру Топленинова в полуподвальном этаже дома № 9 в Мансуровском переулке, где Булгаков часто бывал и даже иногда работал – как и его герой – при свете свечей и под треск дров. В варианте 1936 года, обрисовывая последний приют мастера, писатель наделяет его внешним сходством с немецким философом Иммануилом Кантом – каким он предстает в описании Генриха Гейне.

Однако событийное наполнение романа не оставляет сомнений, что мастер – в значительной степени alter ego Булгакова. Описываемая в романе газетная травля с призывами «ударить по пилатчине» и внутренняя трагедия мастера, обреченного на непризнание, – это отражение событий, пережитых самим писателем. В 1928 году в советской прессе впервые прозвучали призывы «ударить по булгаковщине», а осознание, что он «уничтожен» и не нужен Стране Советов, вынудило Михаила Афанасьевича в 1930 году обратиться к советскому правительству с просьбой разрешить ему уехать из СССР. В выезде ему было отказано, и неоднократно. Как и его герой, Булгаков так и не смог «договориться» с системой, пойти на нравственный компромисс.

Основной конфликт, заложенный в образе мастера, – это противостояние творца и власти. Конфликт не новый в творчестве Булгакова, отразивший реальные трагические страницы его жизни. Подобные образы талантливых людей, посвятивших себя созидательному творческому труду (изобретатели, писатели, врачи, инженеры и т. д.), и сходный конфликт с государственной машиной можно найти почти в каждом его произведении. Это и профессор Персиков в «Роковых яйцах», и профессор Преображенский в «Собачьем сердце», и писатель Максудов в «Театральном романе», и «бедный и окровавленный мастер» Мольер в «Кабале святош»…

В своем стремлении к познанию, в поисках истины все они – и мастер в особенности – сближаются с гётевским доктором Фаустом, смыслообразующей фигурой для всей европейской культуры. В черновых набросках романа Булгаков так и называл главного героя – Фауст, а в окончательной версии устами Воланда предлагает ему посмертие вполне в фаустианском духе: «Неужели вы не хотите, подобно Фаусту, сидеть над ретортой в надежде, что вам удастся вылепить нового гомункула?»

Что касается выбора самого наименования для главного героя, то тут Булгаков, с одной стороны, опирался на традицию, с другой – чутко реагировал на веяния времени. Знаток творчества Э. Т. А. Гофмана, Булгаков не мог не помнить о его историях из жизни средневековых цеховых мастеров-ремесленников («Мастер Иоганн Вахт» и др.). В средневековой Европе «мастерами чудес» также называли устроителей зрелищ, создателей костюмов и декораций, а такое смысловое наполнение как нельзя лучше отражает подход писателя к литературному творчеству как таковому. Не лишена интереса и версия о том, что термин «мастер» заимствован из масонской лексики – досточтимым мастером именуют главного офицера масонской ложи, руководящего всеми делами и церемониями.

Вместе с тем современные реалии тоже наталкивали – совсем в другом ключе – на осмысление проблемы мастерства. Теория «социального заказа» от лица рабочего класса, лицемерно прикрывавшая партийный заказ, вооружала новое поколение литераторов громким лозунгом «борьбы за мастерство». Ударный литературный труд рисовался чем-то таким же достижимым и обыденным, как и ударный труд у станка. Организаторы социалистического литературного процесса со всей слепотой своего дилетантизма считали, что можно механически изъять у старых мастеров их умения и передать новоиспеченным мастерам советской литературы, с энтузиазмом обслуживающим государственные и партийные интересы.

Такая позиция была неприемлема ни для мастера, ни для его автора. «Каждое ведомство должно заниматься своими делами», – говорит Воланд, выражая отношение Булгакова к этому смешению функций и нарушению духовной иерархии.

Маргарита

Имя Маргариты появляется в черновиках романа в 1933 году. Булгаков намечает любовную линию, радикально влияющую на развитие сюжета, и к двум «преемникам» истории Фауста – Мефистофелю и Фаусту – добавляется еще один – возлюбленная главного героя, Маргарита. Мефистофель в рукописях Булгакова давно именуется Воландом, черным магом. Фауст уже побывал Фесей и вскоре станет мастером. И лишь Маргарита – вольная интерпретация гётевской Гретхен – сохранит свое королевское имя, которое будет вынесено и