Двор призрачных сердец - Элис Нокс
Сейчас нижняя губа была прикушена. Зубы впились в мягкую плоть, оставляя красный след от концентрации.
Я не могла отвести взгляд.
И в этот момент он поднял голову.
Я увидела глаза.
Боги.
Серебристо-дымчатые. Как расплавленный металл, как лунный свет на лезвии клинка, как звёзды, утопленные в ртути. Они светились — буквально, физически — мягким холодным светом и смотрели прямо на меня.
Мир замер — музыка стихла до далёкого эха, голоса растаяли, толпа фейри вокруг стала размытыми тенями. Существовали только мы: он и я, охотник и добыча. Кто из нас кто?
Его губы плавно разжались, оставив влажный след, который он тут же слизнул — лениво, почти небрежно. Я проследила движение, не смогла не проследить, и щеки заалели.
Его взгляд скользнул по моему лицу, изучая, оценивая, задержался на маске из чёрного кружева, опустился ниже — к губам — и замер там. Секунда. Две. Вечность.
Я тоже непроизвольно, нервно их облизнула, и его светлая бровь поползла вверх.
Потом пришла улыбка — томительная, хищная, обещающая — одним уголком рта, как у кота, что увидел канарейку и уже знает, как она будет на вкус.
Низ живота непрошенное, пугающее заныл.
Что за...
Я не должна была чувствовать это. Не к нему, не к монстру, что держит Джаспера в цепях. Но тело не слушалось — оно реагировало на взгляд, на обещание в туманных глазах, на полуулыбку, что говорила: «Я вижу тебя всю. И я возьму тебя. Если осмелишься подойти.»
Не поддавайся, Лин. Это магия, чары.
Но ноги двинулись сами, без приказа. Словно кто-то другой управлял моим телом.
Шаг вперёд и толпа плавно расступилась, как вода перед носом корабля, каблук стукнул о мрамор, и его глаза вспыхнули ярче. Ещё шаг. И ещё.
Шёпот прокатился волной — удивлённый, завистливый, похотливый.
— Кто она?
— Чёрное платье... дерзость...
— Король смотрит...
— Удачливая сучка…
Последнее слово укололо, но я не остановилась — подбородок вверх, спина прямая, бёдра покачиваются. Я хищница. Я богиня. Я всё, что он хочет. Притворяйся, пока не станет правдой.
Пятнадцать шагов до стола. Десять. Пять.
И тут меня накрыло — его запах. Дым, тёплый как от костра в осеннем лесу, корица и что-то ещё, тёмное, пряное, опасное. Кожа и пот — лёгкий, почти незаметный, но там. Магия — искры на языке, покалывание в носу. И под всем этим — что-то дикое, первобытное, зов, что отзывался где-то глубоко в животе, ниже.
Феромоны. Фейри-феромоны. Они используют их как оружие.
Я сделала глубокий вдох через рот, минуя нос.
Не поддавайся.
Два шага. Расстояние, за которое он мог бы схватить меня одним рывком.
Но он не встал, не пошевелился — просто смотрел как хищник на раненую птицу: не съест сразу, но и не выпустит, будет играть, изучать, смаковать каждое мгновение перед развязкой.
— Ну здравствуй, — произнёс он низким, бархатным голосом с лёгкой хрипотцой и странным акцентом — не британским, не американским, старым, из времён, когда языки были иными.
Я замерла у края стола.
Дымчатые глаза смотрели прямо в душу.
— Незнакомка в неправильном платье, — продолжал он певучим тоном, с лёгкой насмешкой, словно всё это — игра. — Ты либо до безумия смелая, либо никто не объяснил тебе традиции моего Двора. Чёрное на Празднике Света? — Он присвистнул — тихо, восхищённо. — Обожаю нарушителей правил.
Толпа вокруг нервно, сдержанно засмеялась.
Я сделала глубокий, медленный вдох, заставляя сердце успокоиться.
Говори. Скажи что-то. Соблазни его.
— Возможно, я хотела выделиться, — голос вышел ровнее, чем ожидалось, но хрипловато. Почти сексуально.
Его улыбка стала шире.
— Получилось. — Он откинулся назад, небрежно положил кости на стол. Пальцы постучали по сукну — один раз, два. — Так что привело тебя сюда, красавица? К моему двору, в мою ночь?
К моему двору. В мою ночь, — эхом отозвалось в голове.
Он владеет всем. Этим залом. Этим праздником. Каждым дыханием здесь.
— Любопытство, —ответила я, шагнув ближе. Сократила расстояние до шага. — Слышала, что Король Света играет лучше всех в Подгорье.
— Слышала? — Бровь снова поднялась — рыжая, чуть светлее волос. — От кого?
Ловушка, Лин. Не попадайся.
— От толпы. — Я неопределённо махнула рукой. — Все только о вас и говорят.
— Лестно. — Он наклонил голову заставив рыжие пряди скользнули по щеке, открыть шею. Длинную, с яремной веной, что пульсировала под кожей.
Одного удара клинком — и он истечёт кровью за минуту.
Но у тебя нет клинка. Только….
Позже. Сначала — соблазни его, не будь гусыней.
— Но ты не ответила на вопрос. — Тон изменился, стал тише, бархатистее. — Что ты хочешь? Сыграть? — Пауза. Глаза опустились — к декольте, к бёдрам, к разрезу платья. — Или выиграть?
Липкая, тяжёлая двусмысленность повисла в воздухе.
Кто-то в толпе усмехнулся.
Я фыркнула. — Выиграть. Всегда, только выиграть!
Серебро в его глазах вспыхнуло, стало ярче, почти белым.
— Амбициозная. Мне нравится.
Он встал одним плавным движением, и я поняла, насколько он высокий. Даже на каблуках мне пришлось запрокинуть голову, чтобы встретить его взгляд. Широкие плечи заслонили свет люстры, отбросив тень на моё лицо, и весь мир сузился до него — до серебра его глаз, до обещания в полуулыбке, до жара что исходил от его тела.
Запах усилился — дым, корица, он сам — окутал меня как невидимое облако, плотное и дурманящее. Голова слегка закружилась, но достаточно, чтобы я поняла: это феромоны, его оружие.
Не дыши глубоко. Не поддавайся. И не показывай страх. Хищники чуют страх.
— Так, — прошептал он, наклоняясь ближе, что губы оказались почти у моего уха, — давай проверим твои амбиции.
Его рука как змея, стремительно выстрелила вперёд, крепко схватила моё запястье, и рванула вперёд.
Мир перевернулся, я потеряла равновесие, каблуки скользнули по мрамору, платье задралось, чужие руки и тела мелькнули по краям зрения, а потом я оказалась у него на коленях.
***
Удар был жёстким. Его бедро оказалось под моим — твёрдое, мускулистое, горячее даже сквозь ткань. Инстинктивно я схватилась за что-то для равновесия, и руки сами нашли его грудь.
Чёрт!
Под ладонями разливалось живое, пульсирующее тепло. Рубашка была тонкой, почти невесомой, и сквозь неё я ощущала всё: как ровно и спокойно бьётся его сердце, словно для него сидящая на коленях девушка была
