Не влюбляйся в меня - Даниэлла Ник
Я мало понимаю, что говорит нейрохирург, но киваю головой.
– Он выздоровеет? – дрожащим голосом спрашивает Яшка. Тоже перепугался не на шутку.
– Конечно. Аневризма блокируется не менее чем на 95%, поэтому эффективность операции очень высока.
– Мы можем на него взглянуть? – умоляюще смотрит мама.
– Только кто-то один, – соглашается врач.
Разумеется, идет мама, а мы, обнявшись с Яшей, ждем в коридоре. Кажется, что ее нет целую вечность. Меня пробивает мелкая дрожь, а Яков жалобно всхлипывает.
– Я схожу в туалет, – наконец, говорит мальчишка, оставляя меня одну.
Я киваю и устремляю взор в стену напротив. Почему-то вспоминаю себя маленькую, как папа катал меня на шее, играл со мной в куклы и учил кататься на велосипеде. Погружаюсь в воспоминания и мне становится еще хуже, грудь словно канатами стянута. Я так сильно его люблю.
– Ярослава? – окликает меня голос, в котором я сразу узнаю Арсения, и оборачиваюсь на зов. – Что случилось?
Он спешит ко мне, озадаченно нахмурившись. Я впервые вижу его в медицинском костюме и залипаю на том, как он ему идет. Понимаю, что сейчас не время и не место совершенно, но ничего не могу с собой поделать.
– Что ты здесь делаешь? – вопрошает он, окидывая меня взглядом.
– Папу привезли на скорой, он сознание потерял, – лепечу я, опустив глаза в пол. – К операции готовят.
– Что диагностировали?
– Аневризму головного мозга.
– Разрыва нет?
– Нет, – отвечаю, еле сдерживаюсь, чтобы не разрыдаться. Я жутко перенервничала, и я не могу больше быть сильной.
– Не волнуйся, все пройдет хорошо. Сергей Александрович прекрасный специалист и мастер своего дела. Справится на раз-два.
– Я так испугалась! Ему всего пятьдесят два!
– Все будет хорошо! – твердо произносит Арсений и присаживается на кушетку, крепко обнимая меня. Объятий и человеческого тепла, именно то, чего мне сейчас так не хватало. В сильных мужских руках меня окончательно разматывает, и я принимаюсь рыдать, шмыгая носом, как маленькая. Жмусь к нему всем телом, наконец, словно отогреваясь.
Он гладит меня по волосам, спине и шепчет что-то подбадривающее. В этом нет какого-то сексуального подтекста. Просто человеческая поддержка, не более.
– Почему мне не позвонила сразу? Я бы встретил.
– Я не знаю. Не до того было. Мама с папой поехала в скорой, а мы с Яшей следом. Я так перенервничала, жуть! Отчего с ним такое произошло, ты знаешь?
– Никто не застрахован, Яся.
– Он же спортом занимается, не курит, – продолжаю я.
– Возможно, генетическая предрасположенность, перенесенные инфекционные заболевания, высокое давление, стресс, – перечисляет Арсений, не выпуская меня из своих объятий. – Много всего. Скорее всего, звоночки были, но Макар не обращал на них внимания.
– У него голова болела иногда, – припоминаю я.
– У головной боли тоже может быть множество причин, Ярослава. У тебя она сегодня тоже болела.
– Спасибо за цветы, Арсений. Я написала тебе, но ты не ответил, – мягко высвобождаюсь из теплых рук. Зачем это делаю непонятно, потому что мгновенно вновь покрываюсь мурашками и начинаю дрожать.
– Я еще телефон в руки не брал. Дежурство с форс-мажора началось. Как раз шел в свой кабинет.
– Я думала, ты меня заблокировал.
– Нет, – тихо смеется Подгорный. – С чего?
– Обиделся? – предполагаю, немного расслабляясь.
– Ни капли.
В этот момент одновременно возвращаются мама и Яша. Здороваются с Арсением, после чего мама делится последними новостями.
– Макар в сознании, даже улыбается, – взволнованно сообщает она. – Сказал, что очень сильно вас любит. Я, наверное, здесь останусь дежурить, а вы езжайте домой. Уже поздно.
– Кира, – твердо произносит Арс, – оставаться в клинике совершенно ни к чему. Операция займет около пяти часов, скорее всего, после чего Макара выйдет из состояния наркоза и будет находиться в палате интенсивной терапии. Вас все равно туда не допустят. Здесь отличные специалисты и очень внимательный персонал. Можете не волноваться на этот счет. Завтра, как он придет в себя, позвонит вам.
– Ой, как же он позвонит? – взволнованно вопрошает мама. – Я же его телефон не взяла. Только паспорт и документы.
– Тем более! – ободрительно улыбается молодой человек. – Завтра все привезете. Сергей Александрович Вам сразу наберет, как закончится операция. Или я позвоню Ярославе и сообщу.
– Но, я ведь дома места себе не найду от незнания, – противится мама.
– Поверьте, здесь Вы своему мужу ничем не поможете. Скорее, наоборот, только нервничать будете больше.
В его словах есть резон, и я с ним согласна.
– Угрозы жизни нет. Все пройдет отлично. А завтра с новыми силами приедете и увидитесь.
В итоге, мы соглашаемся с Подгорным, тепло прощаемся, и я везу маму с братом домой. Аппетита нет, но мы заставляем себя поесть вкуснейший ужин, который приготовила мама. После чего я без сил поднимаюсь в свою комнату, быстро принимаю душ и плюхаюсь в кровать. Беру в руки телефон, чтобы поставить будильник, и замечаю непрочитанное сообщение от Арсения.
– После дежурства у меня рабочий день. Заглядывай на кофе. Кабинет триста два. Я буду ждать тебя.
Я не приду. Ни за что на свете!
Глава 30. Ярослава
Глава 30. Ярослава
Ночь проходит на удивление спокойно, я сплю как убитая. Просыпаюсь за несколько минут до будильника и радостно улыбаюсь.
– Операция прошла прекрасно, Макар дрыхнет без задних ног. Недельку на восстановление и как новенький, – оповещает меня сообщение от Арсения.
Я со всех ног спешу в спальню родителей, и обнаруживаю маму, сидящую на кровати. Она держит в руках телефон, и, судя по всему, разговаривает с врачом. Выражение лица меняется с космической скоростью, но, в итоге, озаряется улыбкой.
– Слава богу! – выдыхает она, отключившись. – Все прошло хорошо. Нужно собираться и ехать к нему. Врач сказал, часа через три можно будет навестить Макара.
Я крепко ее обнимаю и устраиваюсь рядом, подогнув под себя ноги.
– Как спала? – спрашиваю.
– Ой, напилась чаю с мятой, а потом Сашка мне успокоительное принесла.
– Тетя Саша приходила?
– Да. Мы с ней до двух ночи на кухне сидели, она меня развлекала. Я так перепугалась, Яська. Я всегда привыкла видеть
