Брак с Драконом: Почему это так Сложно? - Алекса Рид
— Не только, — подтвердил он. — Если я откажусь сейчас, Совет скажет, что я не способен править. Что я эгоистичный, незрелый мальчишка, который не хочет выполнять свой долг. Придётся отцу вернутся, а он так этого не хочет.
Он замолчал. Я молчала тоже. Камин потрескивал, отбрасывая на стены танцующие тени. Где-то вдалеке ухнула сова.
— Вы поэтому хотели, чтобы я выиграла? — спросила я наконец. — Чтобы бросить вас, и тогда вы скажете, что разбиты и не хотите жениться?
— Да. Это был план. Глупый, наивный, детский. Но — план. — он провёл рукой по лицу. — Я думал, что так будет проще. Что ты согласишься, сыграешь роль, получишь свой домик, и никто не пострадает.
— А теперь?
— А теперь, — он посмотрел на меня, — теперь я не знаю, что делать.
— Вы не знаете? — я не поверила своим ушам.
— Я привык всё контролировать, Мила, — сказал он тихо. — Привык знать на шаг вперёд. Просчитывать варианты. Управлять людьми. А с тобой… с тобой я постоянно ошибаюсь. То надеюсь, что ты провалишься и уйдёшь. То боюсь, что тебя выгонят. То целую без спроса. — он помолчал, глядя в огонь. — Вчера я вёл себя как последний идиот. Прости.
Я замерла. Он извиняется? Клаус, наследный владыка, перед которым трепещут советники и кланы — извиняется? Передо мной? Служанкой?
— Простите, что? — переспросила я, думая, что ослышалась.
— За вчерашнее, — он поднял на меня взгляд. — За поцелуй в саду. За мои слова про девушек. Я не должен был навязываться. Ты права — я думал, что все вокруг должны меня хотеть. Потому что я красивый, богатый, титулованный. А когда кто-то говорит «нет», я злюсь. Это глупо. И мерзко.
Я смотрела на него и не верила. Тот самый высокомерный, насмешливый дракон, который заставлял меня сдувать пыль с книг и переставлять ящики — извиняется.
— Я… — я запнулась, чувствуя, как щёки заливаются румянцем. — Я тоже виновата. Пощёчина была лишней. Вы не заслужили.
— Ещё как заслужил. Спасибо, — он усмехнулся.
— Клаус, — сказала я, чувствуя, как внутри поднимается что-то смелое. — Что нам теперь делать?
— Не знаю, — ответил он честно. — Может, просто… не врать друг другу? По крайней мере, больше, чем необходимо по плану.
— Хорошо, — кивнула я. — Не врать. Это я умею.
Он встал, подошёл к двери, обернулся.
— И, Мила?
— Да?
— Ты мне всё же нравишься, — сказал он, и его голос был тихим, почти шёпотом. — Упрямая, дерзкая, честная. И… красивая. Даже в костюме служанки. Особенно в нём. Сексуально…
Я только успела кинуть в него подушку, когда он скрылся за дверью.
— Драконы, — прошептала я в темноту. — За что вы так с нервами играете?
Ответа не было. Только тихий треск дров и стук моего сердца.
Глава 15 «Кто решит чужие проблемы?»
Глава 15 «Кто решит чужие проблемы?»
Капли стучали по карнизу, и каждый удар отдавался где-то в груди — ровно, монотонно, как отсчёт времени. Я проснулась рано — на этот раз не от грохота, а от собственной тревоги, которая свила гнездо под рёбрами и не отпускала всю ночь.
В голове крутились слова Клауса, его извинения, его странная мягкость. И это его «сексуально» под конец. Я до сих пор краснела, вспоминая. Чего он добивается? Зачем говорит такие вещи? Я же не какая-то там… не та, кто падает от комплиментов. Или падает? Нет, не падает!
Но сегодня меня ждало другое дело. Более важное. То, которое я откладывала уже несколько дней, прячась за вечной занятостью и страхом.
Я оделась тихо, накинула тёплый плащ и выскользнула в коридор. В замке было ещё тихо — слуги только начинали свои утренние хлопоты, где-то внизу звенела посуда, перекликались голоса. Претендентки спали после вчерашнего испытания. Идеальное время для разговора, который мог всё изменить.
Комната Элинор находилась в западном крыле, рядом с библиотекой — той самой, где я впервые увидела её плачущей. Я постучала — тихо, почти неслышно, боясь, что кто-то услышит. Сердце колотилось где-то в горле.
— Войдите, — раздался её голос. Усталый, безжизненный, словно она тоже не спала всю ночь.
Элинор сидела у окна, поджав ноги, и смотрела на серое небо. На ней была простая белая рубашка и тёмные штаны — без платья, без макияжа, без привычной ледяной маски. Её волосы, обычно уложенные в идеальную причёску, свободно падали на плечи, и в этом было что-то почти… человеческое. Она выглядела обычной. И от этого ещё более несчастной. На подоконнике стояла нетронутая чашка чая — давно остывшего, судя по отсутствию пара.
— Мила, — она не удивилась. Даже не обернулась. — Я ждала тебя.
— Откуда знала? — спросила я, присаживаясь на край стула напротив.
— Ты смотрела на меня так, будто хотела что-то сказать, но боялась, — она повернулась ко мне, и в её глазах не было льда. Только усталость. Глубокая, как колодец, из которого уже вычерпали всю воду. — Я не слепая. И не глупая.
Я помолчала, собираясь с мыслями. Как сказать то, что нельзя говорить? Как нарушить чужую тайну, не разрушив доверие?
— Элинор, — начала я осторожно. — Нельзя это так оставлять.
Она только закрыла глаза и выдохнула — долго, тяжело, словно несла этот груз вечность и наконец решила его опустить. Руки её, лежавшие на коленях, чуть заметно дрожали.
— Я думаю, что схожу с ума, — сказала она тихо, открывая глаза. — Когда ты начала на меня так смотреть — с жалостью, с сочувствием. Я думала, что Валерия послала тебя шпионить. Что ты записываешь каждое моё движение, чтобы потом донести.
— Нет, — покачала я головой, чувствуя, как обида поднимается внутри. — Я не шпион. Я просто… не знала, что делать. Это не моя тайна. Я не имела права в неё влезать.
— Теперь знаешь, — она посмотрела на меня, и в её взгляде не было злобы. Только усталая покорность. — И что?
— Я хочу помочь.
— Помочь? — она горько усмехнулась. — Чем? Ты не можешь отменить отбор. Ты не можешь заставить мой клан отпустить меня. Ты не можешь… сделать ничего. Ты даже не
