Преданная. Любовь и долг - Лия Султан

ещё... он смотрел на меня так, что у меня внутри всё переворачивалось. И я ловила его взгляд. Мне кажется, он тоже... — я не договариваю, потому что боюсь звучать глупо.

Лааль слушает, не перебивая. Я рассказываю ей всё: реакцию Анвара, визит Тамерлана в салон, его помощь с таможней и то, как он проводил меня до машины.

— Он запал на тебя, Жанель, — подытоживает Лааль, когда я замолкаю. — Так же, как и ты на него запала.

— Но как так? — я смотрю на подругу, ища поддержки. — Он — брат моего бывшего свекра. Это... неправильно.

— Почему неправильно? — Лааль склоняет голову набок. — Мужчина в его возрасте уже знает себе цену. Он не гонится за женщинами и острыми ощущениями. Если он приходит сам, если он ловит твой взгляд и ищет встречи, значит, ты запала ему в душу. А это уже не просто физика. Это химия.

— Помнишь, мы видели его в аэропорту с женщиной? Ты сказала, это его пресс-секретарь?

— И? — Лааль выгибает бровь.

— А что, если он с ней и правда спит? Мне так стыдно об этом думать. Но в то же время мне больно об этом думать.

Лааль машет рукой, как будто отгоняет муху.

— Во-первых, его пресс-секретарь — не твоя проблема и не твоя головная боль. Если у них что-то было, то он сам с этим разберётся, — она говорит твёрдо. — Во-вторых, свекор — бывший, а вот ты нынешняя - совсем другая. Когда ты говоришь о нём, у тебя горят глаза. Я сто лет не видела в тебе этого блеска.

Не знаю даже, что сказать, потому что она права: впервые за долгое время я чувствую себя совсем по-другому.

— Жанель, ты три года жила как монашка. Ты заслужила немного счастья. Неважно, кто он. Важно, как он к тебе относится. А он, судя по всему, относится так, что, если чуть-чуть поднажать, он будет носить тебя на руках.

— Я не хочу ни на что нажимать, — качаю головой. — И я боюсь снова ошибиться, ведь в одну реку дважды не войдешь. А он тоже Байзаков.

— Ох уж эти Байзаковы, — подруга игриво подмигивает мне и обхватывает губами трубочку.

— Он мне нравится, — признаюсь я. — Очень. И я не знаю, что с этим делать.

— Для начала — признать, что это нормально, — Лааль улыбается. — А потом — плыть по течению. Или не плыть, а нырнуть с головой. В любом случае, я одобряю.

Я тянусь к ней и сжимаю пальцами её ладонь.

— Спасибо, — говорю я. — За то, что ты есть.

— Всегда пожалуйста, — на полных губах играет легкая ухмылка. — Я с удовольствием понаблюдаю за этим романом.

Глава 43

Глава 43

Тамерлан

«Единственная честная дорога 0 это путь ошибок, разочарований и надежд. Жизнь есть выявление собственным опытом границ добра и зла», — сказал Довлатов.

Я практически никогда за почти тридцать лет не ошибался в делах. Мои расчеты, прогнозы и решения всегда были верны. Касым говорил, что у меня острый ум и чутье, а конкуренты считали меня просто невероятно фартовым. Всё, что я делал, покупал, продавал, строил, я делал только холодным умом, опираясь на цифры и факты, никогда не жалел никого, в том числе ближайший круг.

Но у жизни много переливчатых граней и сторон, и если в бизнесе я умел предугадывать и просчитывать наперед, то в делах сердечных всегда оставались прорехи. Купившись на красоту первой жены, я не увидел очевидного. Я хотел её и быстро получил. На долгие годы только дочь была моим главным приоритетом. Я не хотел видеть рядом с ней другую женщину, приводить в дом мачеху, понимая, что если мать избивала её, то и посторонней тетке не составит труда её сломать.

Вся моя личная жизнь оставалась за пределами нашего с Аялой мира. И когда она выросла и улетела учиться, ничего не изменилось. Я так привык к одиночеству, что не хотел ничего менять. И даже когда начал спать с Саидой, понимал, что это ненадолго. Понимал и всё равно совершил ошибку, выбрав женщину с работы. Потому что она была рядом, потому что мне нужно было быстро заполнить внезапную пустоту в моменте, потому что потом я втянулся на целых два месяца.

И вдруг как гром среди ясного неба появилась Она. Я не просил об этом, я не искал её и уже не думал, что когда-нибудь найду. Но хочешь рассмешить Бога — расскажи ему о своих планах. А в мои планы уж точно не входила Жанель Мустафина.

Три года назад мы с Касымом закрыли историю с ней раз и навсегда. Мы закрыли рты врачам и журналистам, сделали всё, чтобы Анвара не затаскали по допросам, как других фигурантов списка Айки. Это стоило нам седых волос, нервов и больших денег.

Но теперь, когда она снова ворвалась в мою жизнь, я не могу её забыть. Я думаю о ней, и каждый вечер меня тянет поехать в «золотой квадрат», чтобы увидеть её снова. Да, меня тянет магнитом, и чем сильнее я сопротивляюсь, тем острее чувствую потребность в ней.

Но... осталась ещё одна ошибка, которую нужно исправить. И имя ей — Саида.

Она входит в кабинет уверенно и гордо, сжимая в одной руке кожаный ежедневник.

— Ты вызывал?

— Да, — я киваю на стул напротив. — Присядь.

Она садится, смотрит на меня выжидающе. Я не тяну.

— Нам нужно прекратить наши встречи, Саида.

Она не вздрагивает и не бледнеет. Только взгляд становится чуть темнее. Саида молча опускает глаза на блокнот, проводит по нему ладонью, поглаживает.

— Почему? — подняв взор на меня, спрашивает она.

— Я так решил. Нам пора остановиться.

И снова берёт паузу, обдумывает сказанное.

— Ясно, — произносит спокойно. — Можно спросить?

— Спрашивай.

— У тебя кто-то появился?

— Нет, — отвечаю честно, хотя в мыслях другая женщина.

Она горько усмехается уголками губ.

— Это ещё больнее слышать, Тамерлан. Если бы ты сказал «да», я бы поняла. А так... просто стала не нужна? Или я перестала устраивать?

— Ты ни в чём не виновата, — я подбираю слова, стараясь не ранить больше. — Это не связано с тобой. Я понял, что всё