Крик - Антонов Виктор Акимович

Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 133

что за идиота нам подсунул! Кто так откровенно действует? Обжаловать это постановление налоговой, это значит признать, что фирма действует не самостоятельно, а по указке НК». Тот отвечает, что это же исходя из общей концепции. А Чайка ему, что концепцию надо с умом проводить, не подставлять моих работников. Правильно Верунька сделала, что надавала этому Шнырю по фэйсу. Она, по крайней мере, показала следствию, что она этими дурацкими провокационными действиями адвоката возмущена. И отбирает у него доверенность. Знаешь, я таким поворотом событий была удивлена. Все-таки голова у Чайки работает великолепно.

– Ну, мы никогда не сомневались. Чайка есть Чайка, как мы все говорили – птица вольная.

– Деревянченко этого явно не ожидал и ошалел. Он-то думал, что сейчас тебя с грязью смешает, обвинит чуть ли не в предательстве. А тут такой поворот. Стоит сволочь, только глазами красными моргает и что-то там мычит. Потом говорит: «Давайте мы ей дадим другого адвоката. Нельзя оставлять ее одну. Все должно быть под контролем. Нам крайне важны сведения о том, какие она дает показания». Так что они тебе будут звонить, наверное, сам Деревянченко. Чайка с ним согласилась. Сказала – действуйте. Предупредила, чтобы действовали поумней, а то говорит Верунька девочка разумная, но вспыльчивая, – и Алька давай там смеяться. – Мне больше всего нравится, как она про тебя: «Верунька девочка вспыльчивая, у нее рука тяжелая». Слушай, Веруньчик, а я вправду на тебя удивляюсь. Ты очень спокойная. Мы же знали, что тебя ничем не прошибешь. И вдруг такая агрессивность.

– Да достали, Алька. Достали.

– Это ты права, подруга. Я сама сейчас готова калашников в руки и пройтись по некоторым личностям. Помнишь, как у Жванецкого: «Подъезжаем на танке к заведению, дуло в окошко. И так вежливо почти нежно: как дела господа либералы?»

– Там не про либералов.

– Это тогда было, а сейчас про них.

– Знаешь что, Алька, я отказалась от адвокатов.

– Как отказалась?

– Написала заявление, как положено, что отказываюсь и могу защищать свои интересы сама.

– Верунь, ты что, без них страшновато…

– Алька, ты что не видишь, что с ними еще страшней. Еще бы немного и я в Тишине. Я же тебе говорила, что я в ужас пришла, когда Новиков сказал о психиатрической экспертизе. Ведь он и Макаровскому так сказал, а потом в Тишину. Я же тебе говорила. Может Макаровскому так адвокат устроил? Ты думай, со своей дедукцией.

– А может ты права. Ведь с Макаровским так и было. Молодец, Верунька, хорошо думаешь. Ну тебе на месте видней.

– Только ты никому.

– Ну, ты меня еще учишь.

– А чего там дедукция?

– Считаю, что дела пока у тебя идут неплохо. Во-первых этот перерыв, и ты на свободе. А во-вторых – можно я вам позвоню. Не по повестке, а позвоню. Ладно, пойду докладывать.

7

На следующий день прямо с утра мне звонок:

– Здравствуйте, Вероника Николаевна, с вами говорит Деревянченко Петр Данилович. Вы меня помните по Кипру?

– Конечно, помню.

– Вероника Николаевна, я приношу свои извинения за ошибки Шныря Бориса Петровича, это был его очень серьезный промах. Но мы не можем оставить вас без юридической помощи, у нас же с вами договор, причем договор с бюро, и я выделяю вам другого адвоката, Петрова Алексея Николаевича. Он вам позвонит через несколько минут.

– Петр Иванович, я благодарна вам, но я отказываюсь от адвоката. Спасибо за юридическую помощь. Я на нее уже насмотрелась.

– Вероника Николаевна, я понимаю ваши чувства. Мы признаем ошибку Шныря, но надо думать о дальнейших действиях. Вам без помощи адвоката будет трудно. Вас могут запутать, могут обмануть.

– Пока меня путают ваши люди. А следствие ведет себя со мной очень даже корректно. Давления с их стороны я не чувствую.

– Вероника Николаевна, это не только мои пожелания, ваше руководство – Чайка Полина Ивановна просила меня, чтобы я выделил вам другого адвоката.

– Как вы нас сами учили на Кипре, генеральный директор действует самостоятельно. Конечно, мнение Чайки Полины Ивановны имеет для меня значение, но решения принимаю я сама. Мне адвокат не нужен.

Чувствую, такой правовой грамотности он от меня не ожидал. Он даже замолчал на некоторое время. Я думала, он бросил трубку, и хотела тоже нажать на кнопку. Но вдруг слышу:

– А не много ли вы себе позволяете, Вероника Николаевна?

– Как вы меня убедили, я генеральный директор, лицо самостоятельное, и я еще ваш клиент, по договору. И вы сами нас учили – клиент всегда прав.

– Вы представляете, что вы делаете? Вы еще пожалеете. Вы еще не знаете, что вам предстоит. И вы нас еще вспомните. Вспомните.

– Я уже вас запомнила. Я расторгаю с вами договор. И не забудьте вернуть деньги.

Когда я сказала про деньги, он вообще взбеленился. Чувствую, в трубке чертыхается, сопит, урчит. По-моему что-то говорит тому, кто там, рядом с ним. Я нажала на кнопку. Мне, конечно, денег не жалко, потому что сами понимаете, они не мои, но я им перевела немалые суммы. И как говорят в народе – за свои же деньги меня же – в Тишину.

Буквально через пять минут звонит Алька.

– Верунька, ты что, сумасшедшая, ему сказала?

– Послала его.

– Он тут бегает, кричит, вопит. Угрожает тебя привлечь за нанесение повреждений Шнырю, кричит что тот зафиксировал побои в травмпункте. Чайка тоже в беспокойстве.

– Да хам он и сволочь. А мне следователи и эксперт сказали, что мне беспокоиться нечего, потому что они ничего не видели. Один на компьютере печатал, другой документы изучал. Они так Бажову и сказали. И еще сказали, что если эта гниль напишет жалобу, его сами адвокаты из коллегии за такой позор выгонят. Там, говорят, тоже есть нормальные люди.

– Я тоже считаю, что Шнырю позориться не резон. Вокруг дела журналюги вертятся. Если они прознают, то-то смеху будет на всю Россию. Слушай, меня к Чайке Светка зовет. Тебе от нее привет.

И опять, минут через двадцать, звонок от Альки.

– Ну так, подруга, Чайка на твоей стороне. Деревянченко кричит ей, что она вас, Полина Ивановна, в грош не ставит. А Чайка ему: «Я Верунчика, как себя знаю, поэтому не мели чушь, товарищ Деревянченко. А адвокаты твои работают плохо и у наших появилось недоверие к ним. Макаровский, Перелезин, Паршина арестованы, а вы уже сколько времени прошло, только жалобы строчите и никакого движения. Кто мне обещал, что у него все схвачено, что в МВД и в прокуратуре генеральной на самом верху у нас свои люди? Мы с вами потому и заключили договор, что у вас везде свои люди. А просто юристов у нас и без вас достаточно. У нас целое Управление юристов и среди них, между прочим, имеются юристы со статусом адвоката». Я стою и наслаждаюсь. Смотрю, как этот гад корчится. «Где же ваши свои люди?» – она ему. Деревянченко только мычит что-то бессвязное. Вроде, что времена такие, что все еще впереди. Что они, в конце концов, добьются успеха. Про телесные повреждения у Шныря даже и забыл. А Чайка говорит, когда он ушел, что пусть Верунька сама решает, ей на месте видней. Но ты попроси ее – пусть она свои протоколы мне переписывает. Хочется мне знать, что происходит. Я ей доверяю, но я должна знать, что там происходит.

Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 133