Преданная. Любовь и долг - Лия Султан

моя женщина. И мне до бешенства не нравится, когда другой мужчина смотрит на неё так, будто всё ещё имеет на это право.

Анвар медленно переводит взгляд с лестницы на меня. На его лице появляется едва заметная усмешка.

— Что, уже и смотреть нельзя?

— Тебе — да.

Касым тяжело вздыхает:

— Тамерлан…

Но я не свожу глаз с Анвара. Он тоже не отступает. Наоборот, чуть склоняет голову, будто рассматривает меня с новым, почти издевательским интересом.

— Забавно… Ещё недавно ты учил меня, как нужно относиться к жене.

— Бывшей жене.

Усмешка исчезает с его лица.

— Не тебе мне об этом напоминать.

— Тогда запомни сам.

— Что именно? — Анвар делает шаг ко мне. — Что ты подобрал женщину, которая раньше была моей?

Физически чувствую лютую ненависть к мужчине, которого когда-то носил на руках, когда он был младенцем. Будучи ребёнком, Анвар смотрел на меня с восхищением, а я - старшеклассник - сажал его себе на плечи и катал. Он называл меня Тамерланом без лишних церемоний. Я же любил его по-своему, как своего племянника.

Но сейчас я смотрю на него и не понимаю, как при хорошем воспитании и образовании, что ему дали родители, при всех деньгах и возможностях из него получилось то, что получилось, — одно сплошное разочарование.

— Осторожнее, — цежу сквозь зубы.

— А что? — Анвар криво улыбается. — Неприятно слышать? Жанель была моей женой, Тамерлан. Ты можешь сколько угодно изображать из себя победителя, но её прошлое от этого никуда не денется.

— Анвар, заткнись, — резко бросает Касым.

Но поздно. Я уже иду к нему.

— Продолжай.

Анвар не двигается с места. В глазах вспыхивает старая, годами копившаяся злость.

— Я хочу понять, с каких пор ты решил, что можешь указывать мне, куда смотреть, — цедит он. — Особенно когда речь идёт о женщине, которую я знаю гораздо дольше тебя.

— Она тебе уже никто. Или ты не слышал?

— Зато ты времени не терял. Дождался, пока всё развалится, и полез в постель к женщине собственного племянника.

— Анвар! — гремит голос Касыма.

Но я уже хватаю его за грудки. Всё происходит за секунды. Его спина врезается в стену. Касым что-то кричит, пытается вклиниться между нами, но я не слышу. Перед глазами — только лицо Анвара. Я держу его за ворот рубашки, сминая ткань в кулаке. Моя ярость, как злой, чёрный пёс, окончательно срывается с цепи.

— Отпусти его, Тамерлан! Ты потерял голову! — кричит Касым.

Не слушаю его, но, кажется, слышу сверху голос Жанель.

— Правда глаза колет, дядь? — ухмыляется Анвар. — Старый ты сукин сын. Ты можешь называть её своей сколько угодно. Но когда впервые раздел её, неужели ни разу не подумал, что всё это до тебя принадлежало мне?

Я бью раньше, чем успеваю осознать, что делаю. Кулак врезается ему в лицо. Голова Анвара резко откидывается назад, затылок задевает стену, и он сползает по ней на пол, зажимая ладонью разбитую губу.

— Тамерлан! — гремит Касым.

Но я уже отхожу назад, со страшной силой сжимая кулаки.

Анвар поднимает на меня мутный, полный ненависти взгляд.

— Вон из моего дома. Не попадайся мне больше на глаза.

Окровавленные губы Анвара расплываются в улыбке, и он, сидя на полу, начинает смеяться.

— Завёлся? Неужели я ударил по больному месту?

Нет, никогда я не думал об этом, видит Бог. Но я совершил ошибку, потеряв самообладание, а Анвар удачно этим воспользовался.

Только делаю к нему шаг, как Жанель оказывается рядом. Её тёплые, мягкие, дрожащие ладони ложатся на моё лицо. Ладони женщины, которую я люблю всем сердцем, которую боготворю и буду боготворить до конца моих дней. Жанель заставляет меня посмотреть на неё.

— Посмотри на меня, Тамерлан. Послушай…

— Отойди, Жанель.

— Нет.

— Я сказал, отойди.

— А я сказала - посмотри на меня.

Её голос дрожит, но она стоит на своём. Большие пальцы скользят по моим скулам, и я наконец встречаюсь с ней взглядом.

— Всё, — шепчет она. — Хватит. Я здесь. Слышишь?

Несколько секунд я просто смотрю на неё, в её расширенные от страха зрачки и бледное лицо. Я чувствую тепло её ладоней на своих щеках и постепенно начинаю различать всё остальное: тяжёлое дыхание Касыма, собственный пульс в висках, хрип Анвара за спиной.

Мои пальцы медленно разжимаются.

— Прийти к тебе было ошибкой, — слышу за спиной голос брата. — Прости, Тамерлан. Я послушал сына.

— Ты с ума сошёл, папа, — Анвар сплёвывает сгусток крови на паркет.

Касым оказывается возле сына, рывком поднимает Анвара за рубашку и отвешивает ему такую пощёчину, что звук разносится по всему холлу.

Наступает мёртвая тишина.

— Хватит, — произносит Касым.

Анвар медленно поворачивает к нему лицо. На щеке проступает красный след. Касым разочарованно смотрит на сына, и его грудная клетка высоко вздымается.

— Я вырастил тебя не для того, чтобы ты унижал женщину, которая прожила с тобой много лет и родила тебе дочь.

— Папа…

— Заткнись!

Всего одно слово, но Анвар действительно замолкает. Касым толкает его в сторону входной двери, и Анвар, как побитый щенок, вынужден идти вперёд, оглядываясь на нас с Жанель.

Касым не говорит ни слова. Они просто уходят, закрыв за собой дверь, а мы с Жанель вновь смотрим друг на друга и молчим. Затем я наклоняюсь к ней и касаюсь её лба своим. Теперь уже мои руки ложатся на её нежные щёки, а большой палец гладит кожу.

— Испугалась?

— Немного, — шёпотом отзывается она. — Никогда тебя таким злым не видела.

— И не увидишь больше, обещаю.

Она доверчиво смотрит мне в глаза, и я понимаю, что нет для меня сейчас человека дороже. Жанель теперь моя Вселенная и весь мой мир.

Глава 66

Глава 66

Семь месяцев спустя

Жанель

Апрельский ветерок колышет белую скатерть и мои непослушные волосы. Убираю их на плечо и в который раз провожу ладонью по выпуклому животику. Он небольшой, аккуратный и, говорят, совсем не похож на пятимесячный. В целом я не сильно поправилась и даже влезла в некоторые свои оверсайз-платья. Мама говорит, что я ведьмочка, а Тамерлан по-прежнему называет самой красивой женщиной. И да, у нас будет мальчик, которого я, можно сказать, вымолила у