Исповедь дьявола - Софи Баунт
Фурса смеется и борется с заевшей ширинкой. Две секунды. Он отвлекается на две секунды. Но мне хватает этого, чтобы схватиться за пистолет и ударить парня локтем в пах.
– Да твою мать! – орет он больше от осознания, что второй раз получил по причинному месту, чем от боли.
Лео пересекает комнату и вцепляется Фурсе в горло. Парни бросаются друг на друга. Я поднимаю с пола пистолет. Целюсь в Фурсу. Я не собираюсь стрелять – хочу лишь напугать, но Фурса разбивает о голову Лео настольную лампу и ступает ко мне, наплевав на пистолет.
Я жму на курок.
Пуля попадает в цель.
Глава 4
Я стою, широко раскрыв глаза и рот. Фурса корчится от боли в углу, держится за рану. Между его пальцев льется кровь.
– Дрянь, – завывает следователь, – гребаная сука…
Его вопли и ругательства сотрясают стены дома, но вскоре Лео запихивает Фурсе в рот полотенце и снимает с меня наручники. Я звоню в «Скорую помощь», затем в полицию. Фурса пытается удрать, и Лео придавливает следователя к полу, наступив ногой ему на грудь.
Я снова навожу на Фурсу пистолет.
– Стреляй, сучка, – орет он, умудряясь выплюнуть свой кляп. – Слабо закончить начатое?
– Пуля в твоей печени не согласится, – внушительно произносит Лео и пинает Фурсу в челюсть.
Следователь растягивается у порога в гостиную. Кровь течет из его рта. Я осознаю, что он умирает. Прямо у меня на глазах.
Я убила человека…
Убила…
Пистолет падает на пол.
Закрыв лицо, я опускаюсь в кресло и качаю головой, осознавая, что не хочу чужой крови на своих руках, не хочу знать, что я лишила кого-то жизни.
Видя, что Лео подобрал пистолет и думает Фурсу добить, я вскакиваю с кресла, вцепляюсь адвокату в локоть.
– Нет! Пожалуйста, не надо! – надрывно кричу я. – Не убивай его. Я не хотела его смерти, не хотела стрелять… Сейчас приедет «Скорая» и полиция!
– Он не дотянет, – фыркает Лео, окидывая Фурсу взглядом, которым можно заморозить галактику. – Сдохнет, как собака.
– Ты можешь ему помочь, – я тяну Лео за пальто, пока он вновь засовывает полотенце в рот следователя. – Пусть доживет до приезда врачей, умоляю.
Лео убирает пистолет за пояс, обхватывает мое лицо, и я ощущаю его горячее дыхание на губах.
– Эми, всем будет лучше, если этот урод сдохнет.
– Я не убийца! И не желаю ей становиться!
– Тебя не посадят.
– Не в том дело! Я не хочу, чтобы на моей совести была чья-то смерть, ясно?
Лео странно смотрит на меня.
– Я об этом пожалею, – рассеянно бормочет он, заглядывает еще раз в мои испуганные глаза и подбирает с ковра наручники, надевает их на Фурсу. Потом он разрывает кровавую серую рубашку следователя. – Принеси антисептик.
Фурса сдавленно смеется сквозь тряпку во рту, всем видом демонстрируя превосходство и намекая, что Лео слабак, раз собирается послушать меня. Лео бьет Фурсу кулаком, и тот отключается. Сначала я пугаюсь, но затем понимаю, что Лео вырубил следователя, чтобы не видеть его глумливые гримасы. И правильно. Еще один смешок изо рта мерзавца, и адвокат разобьет его голову об пол. Ни к чему лишние провокации.
Я возвращаюсь с аптечкой. Лео достает хлоргексидин, а после: вытаскивает нож из-под пальто, льет антисептик на рану и лезвие.
– Хочешь вытащить пулю?
– Да. – Лео начинает доставать ее острием ножа.
На это уходит несколько минут. Вытащив пулю, Лео откидывает ее, зажимает рану Фурсы и переводит на меня взгляд, полный озадаченности. Он одними глазами спрашивает: зачем мне жалеть подобного ублюдка? Но мне не жалко Фурсу. Я лишь хочу быть лучше него, хочу быть человеком, а не монстром.
Опустившись на колени возле Лео, я разглядываю Иллариона, который лежит на полу, в собственной крови, точно поверженный дикий зверь, хотя животные не способны на то, что творил этот мерзавец.
Губы Лео подрагивают. На лице тревога. Он продолжает зажимать рану Фурсы, хотя я знаю, что единственное, чего Лео сейчас жаждет – возмездие.
Он не добил следователя только из-за меня. И чувствует себя отвратительно. Я вижу, как его взгляд мечется между мной и ножом, который давно бы торчал у Фурсы из горла, не будь я такой размазней. Страшно представить, сколько девушек Фурса изнасиловал, а может… и убил? Как по мне, так смерть для него – милость, он должен ответить за все, что совершил, должен страдать, но… убить я не могу. И Лео не позволю.
Это не выход.
Не наказание.
Лишь месть.
Да, иногда расплата – то, что нам необходимо для освобождения, но есть те, кто мести недостоин, он до того жалок, что сама жизнь для него – адское наказание.
Потому он и мучит других. Это способ отвлечься от мыслей о собственной ничтожности. Внутри него нет ничего, кроме агонии. Фурса недостоин того, чтобы его кровь была на моих руках или на руках Лео, не достоин даже дышать рядом с другими людьми.
На улице раздается вой сирен.
Я бросаюсь к окну и вижу автомобиль «Скорой помощи».
***
– Не спишь? – спрашивает Лео, заглядывая в спальню.
Я сижу, укутавшись в толстое одеяло. Уже второй час пытаюсь допить какао, иногда делаю новый глоток и вновь упираюсь взглядом в потолок. «Скорая помощь» в сопровождении полиции забрала Иллариона. Пока я пребывала в шоке и не могла вымолвить ни слова, Лео подробно рассказал оперативникам, что случилось.
В его глазах была острая боль. Он пытался ее заглушить – Лео блестяще умеет скрывать эмоции, – однако случившееся его потрясло и морально раздавило не меньше, чем меня, так что, как бы он ни старался, выглядел бледным и потерянным. Фурса заставил его чувствовать себя беспомощным, не способным защитить родных. Он специально издевался, знал, что Лео довелось пережить когда-то, и, боюсь, Фурса действительно смог задеть его: то, что произошло, вернуло Лео в детство, в тот год, когда изнасиловали его сестру. Лео было всего двенадцать. Чем он мог помочь?
И все же страх, что он не способен спасти дорогих ему людей, остался с Лео на всю жизнь. Фурса ударил его по самому больному, глубоко вонзил когти в рану, которая так и не зажила. Именно поэтому он приставил пистолет к моему виску и заставил Лео наблюдать, он жаждал окончательно раздавить его, унизить…
Тяжело вздохнув, Лео садится ко мне на кровать.
– Как ты? – спрашивает он, пытаясь вернуть лицу привычную непроницаемость.
– Словно меня за шкуру выдернули из преисподней, но скоро я туда
