Двор призрачных сердец - Элис Нокс

но всё ещё не человеком.

Его глаза вспыхнули — серебро стало ярче, холоднее.

— Я всё ещё фейри. Высший фейри. Король. И у меня — толерантность к боли, которую ваш разум не способен понять.

Он наклонился вперёд, и цепи натянулись до предела.

— Поэтому пытайте сколько хотите. Режьте, жгите, ломайте кости. — Улыбка стала жестокой. — Я не скажу ни слова. Только буду смеяться.

Тишина.

Абсолютная.

Даже капающая вода замолчала.

Потом Ария — тихо, дрожаще — прошептала:

— Он... он страшный...

Да.

Да, он был страшным. Даже в клетке. Даже отравленный. Даже связанный. Он был самым опасным существом, что я когда-либо встречала.

И я поймала его. Послушница Ордена Железного Креста. Я поймала Короля Света. И теперь мне нужно было заставить его говорить — любой ценой.

Я разжала руки, отпустила прутья, шагнула назад — один шаг, два.

Подняла подбородок. Встретила его взгляд.

— Тогда не будем тратить время на пытки, — голос ровный, холодный. — Скажи мне одно. Только одно. И я отпущу тебя.

Его глаза сузились.

— Отпустишь? — недоверие в голосе. — Просто так?

— Просто так.

Пауза.

— Что ты хочешь знать?

Я сделала глубокий вдох. Воздух обжёг горло.

— Джаспер. — Имя вырвалось — грубо и отчаянно. — Где ты его держишь?

Лис наклонил голову.

— Джаспер, — он повторил имя медленно. — Интересно. Это кто? Брат? Возлюбленный?

Пауза. Он всмотрелся в моё лицо — внимательно, читая каждую эмоцию.

— А-а... возлюбленный. — Усмешка расползлась шире. — Конечно. Всегда возлюбленный. Ради них мы идём на безумства, которые здравый рассудок назвал бы самоубийством. Забавно, как любовь превращает даже умных людей в отчаянных глупцов.

— Отвечай! — выкрикнула я. — Где он?!

Лис откинулся на стену.

— Понятия не имею, красавица.

Мир качнулся.

— Что?

— Не имею, — повторил он спокойно. — Понятия. Джаспер — распространённое имя. Тысячи людей так зовут. Как я могу знать, где конкретно твой?

— Ты... — горло сжалось. — Ты врёшь.

— Почему я должен врать? — Бровь вверх. — Ты поймала меня, я в клетке. Какой мне смысл сейчас лгать?

— Потому что ты фейри! — лицо исказилось от гнева. — Вы все лжёте!

Он вздохнул — долго, с той театральностью, что говорила о многовековой усталости от глупости смертных.

— Стереотипы, — пробормотал он почти с сожалением. — Как утомительно.

Что-то окончательно и безвозвратно сломалось внутри меня.

Ярость взорвалась белым пламенем, выжгла остатки здравомыслия, залила мир красной пеленой.

Моя рука метнулась за спину, нащупала холодную рукоять, спрятанную на поясе в кобуре. Выхватила пистолет — тяжёлый, надёжный, заряженный железными пулями.

Изабелла ахнула.

— Лин, нет!

Я навела на него ствол — на его ногу, чуть выше колена, где пуля причинит боль, но не убьёт.

— Хватит игр, — голос вышел чужим, низким, полным такой ярости, что даже я сама испугалась. — ХВАТИТ твоих насмешек, твоих загадок, твоей проклятой лжи!

Лис посмотрел на пистолет, потом на меня. Серебряные глаза расширились.

— О, — протянул он почти с восхищением. — Оружие смертных. Интересный выбор.

— Заткнись! — палец лёг на спусковой крючок, начал давить. — Ты скажешь мне правду! Где он! ГДЕ ДЖАСПЕР?!

Ствол дрожал в руках, но прицел был наведён точно.

— Последний шанс, фейри. Говори, или я начну стрелять. Сначала нога, потом рука, потом...

— Лин! — Изабелла шагнула вперёд, но я развернулась к ней, не опуская оружие.

— НЕ ПОДХОДИ!

Она замерла, руки примирительно подняты.

— Успокойся. Пожалуйста. Это не...

— Он лжёт! — крик эхом отразился от стен. — Он ЗНАЕТ! Должен знать! Марк видел его! Это был он!

Я развернулась обратно к Лису, палец сильнее надавил на спуск.

Ещё дюйм — и пуля вылетит.

— Говори, или, клянусь всеми богами, я...

Дверь подземелья распахнулась — металл ударился о камень с таким грохотом, что Ария закричала.

Я замерла, пистолет всё ещё нацелен на Лиса, палец на курке.

Обернулась.

В дверном проёме стоял Гроссмейстер Дрейк.

Лицо каменное. Глаза — карие, холодные — впились в меня. В пистолет в моих руках.

— АДЕЛИН! — рёв обрушился громом. — ОПУСТИ ОРУЖИЕ! НЕМЕДЛЕННО!

***

Гроссмейстер Дрейк.

Высокий — почти два метра чистого роста. Широкоплечий, с военной выправкой, что читалась в каждом движении, в том, как он держал голову, как сжимал кулаки. Пятьдесят лет, но выглядел моложе — короткие седые волосы, лицо, изрезанное шрамами (каждый рассказывал историю битвы, что он выиграл), карие глаза смотрели из-под тяжёлых бровей.

Двадцать лет он возглавлял Орден Железного Креста. Легенда среди охотников. Герой, спасший сотни людей от фейри-работорговцев. Тот, чьё одобрение я жаждала больше воздуха.

И сейчас он смотрел на меня так, будто я была худшим разочарованием в его жизни.

Он вошёл неторопливо, тяжёлые шаги отдавались в камне, в моих костях. За ним двое охотников — вооружённые, настороженные, руки покоились на рукоятях мечей.

Воздух в подземелье сгустился, стал плотнее, тяжелее, будто само его присутствие высасывало кислород.

Изабелла резко выпрямилась, рука взлетела к сердцу в приветствии, голова склонилась.

— Гроссмейстер.

Ария попыталась повторить, но руки дрожали так сильно, что приветствие вышло кривым.

Я приросла к месту. Ноги не слушались, превратились в чужие, ватные придатки. Просто смотрела, как он приближается — неумолимо, как надвигающаяся буря, которую нельзя остановить или пережить.

Его взгляд скользнул по клетке, по Лису (который наблюдал за всем с любопытством хищника, увидевшего нечто интересное), потом опустился на меня.

Замер.

Холод в этих глазах обжёг сильнее любого огня.

Не гордости, не восхищения, не облегчения, что я жива.

Ярость.

Праведная, ледяная, абсолютная.

Желудок сжался болезненным комком. Горло перехватило так, что вдох застрял на полпути.

Нет, это неправильно, это всё неправильно.

Я поймала Короля Света. Сделала невозможное. То, о чём другие охотники только мечтали.

Почему он смотрит на меня так, будто я совершила преступление?

Дрейк остановился передо мной — огромный, отбрасывающий тень, что накрыла меня с головой и похоронила в темноте.

Молчание растянулось между нами — тягучее, удушающее, наполненное чем-то страшным, чего я ещё не понимала, но уже чувствовала кожей.

Я ждала. Сердце колотилось так яростно, что заглушало звук капающей воды, дыхание Арии — всё.

Скажи что-то, похвали, признай, что я справилась.

Дрейк глубоко вздохнул — медленно, устало, как человек, смотрящий на руины того, что когда-то было прекрасным зданием. Потом обернулся к клетке,