КГБ. Бывших не бывает? - Валерий Владимирович Пирогов
– Здесь Русланов… – игриво подражая Штирлицу, произнес Алексей.
– Пока здесь! – отрезал Яковлев. – Ты меня узнал?
– Узнал, – сменив интонацию на деловую, уже серьезно ответил тот.
– Давай быстро ко мне, будем думать, что с тобой делать…
– Я давно сам собирался зайти, – начал Алексей, – но сегодня вечером у меня совещание с силовиками…
– Ты что, не понял – немедленно ко мне! Это ты вляпался по самые… не могу, и теперь стоит вопрос о твоем увольнении. А он мне о совещании! – прикрикнул генерал и в сердцах бросил трубку.
Через полчаса Алексей вошел в кабинет к Яковлеву. Тот жестом показал ему на дверь, и они вышли в коридор. Уединившись в углу около лестницы третьего подъезда, генерал взял Алексея за рукава пиджака и силой встряхнул, отчего Алексей только охнул.
– Что случилось? – он действительно не понимал, что происходит.
– Это я тебя должен спрашивать, что случилось. Не я встречаюсь в ресторанах с установленными английскими разведчиками, а ты!
Алексей соображал быстро. Он вспомнил, что накануне действительно был в «Праге», где неплохо пообщался со знакомым сотрудником американского или английского посольства. Он и его коллега на примерах зарубежного опыта консультировали английского «дипломата» по правовым вопросам реформирования Министерства обороны и ГРУ.
– Да, было дело. Этот дипломат меня консультирует…
– А может, ты его? Этот «дипломат» – резидент разведки. Слышал о такой организации или уже забыл? Совсем нюх потерял, поперся в ресторан, где есть стационарный пост «наружки», да и резидента наши постоянно «пасут». Теперь понимаешь, во что ты вляпался? – генерал вопросительно посмотрел на Алексея.
Тот уже все понял и лихорадочно искал, чем можно сказать в оправдание.
– Я не знал, что он резидент, – начал он, – я не выдавал ему никаких секретов…
– Даже если это так, то надо еще доказать, что не знал, не выдавал, что ты просто… дурак, – осадил его генерал.
Но Алексея уже осенило:
– Этот резидент даже не знал, что я работал в КГБ!
– Откуда знаешь?
– Он сам спрашивал, нет ли у меня знакомых в КГБ и Минобороны. Я сказал, что в армии есть, а на Лубянке нет, потому что они могли засечь, что я терся в 1991 году с Алкснисом и в последнее время около Кобеца… они и другие мои контакты – все из Минобороны.
– И он поверил? – с сомнением произнес генерал.
– Похоже, что да…
– Ладно. Давай думать, как тебя спасать. Пошли ко мне в кабинет.
– Ты записал разговор с ним? – спросил генерал, садясь за стол.
– Конечно нет, я же не вел его разработку!
– Зато он, наверняка, тебя писал. Ладно, это мы проехали. Ты давал ему документы?
– Не давал пока, но проект внесения изменений в законодательство обещал дать…
– Снова дурак. А он тебе давал документы?
– Давал. Вот, я случайно взял с собой, – Алексей поспешно достал из нагрудного кармана и положил перед генералом файл с несколькими страницами машинописного текста.
Генерал подозрительно посмотрел на Алексея и стал изучать документы. Через несколько минут он положил их на стол, помолчал, потом изучающе посмотрел на Алексея.
«Проверяет, можно ли мне верить», – подумал Алексей, но ошибся. Генерал в это время думал: «Вот такой балбес работал в моем отделе. Натворил дел, но ведь, похоже, выйдет сухим из воды».
Генерал в первую очередь хотел, чтобы проступок полковника Русланова, откомандированного из его отдела в Администрацию Президента, не имел последствий ни для Алексея, ни для военной контрразведки. Поэтому решил выдать вероятное за действительное – представить дело так, будто Алексей действовал по его заданию.
– Документы остаются у меня. Покажу, кому следует. Ты в общих чертах поступил правильно, – генерал многозначительно посмотрел на Алексея и вверх, и когда тот кивнул головой в знак согласия, продолжил: – На всякий случай изучал этого дипломата, который проявил к тебе подозрительный интерес. И только после того, как доложил мне, встретился с ним.
Алексей снова кивнул в знак того, что уяснил диспозицию.
– Теперь слушай мое решение: учитывая, что дипломат оказался матерым разведчиком из МИ–6, а ты, работая в Администрации Президента, обладаешь секретной информацией, дальнейшие контакты с ним ПРЕКРАТИТЬ. В случае если тот попытается вновь выйти на связь, докладывать лично мне. Задание понятно?
– Так точно, товарищ генерал, – бодро произнес Алексей.
Спектакль был закончен. Занавес.
Ретроспектива
Полковник Русланов больше не встречался с резидентом. Для резидента он тоже не представлял особого интереса. Большая часть встреч с российскими политиками и военными служила отвлекающим маневром, который маскировал его действительный интерес к совершенно другим объектам вербовки. Это были отвлекающие контакты, хотя ситуация могла измениться в любой момент.
Вскоре он возвратился в Лондон. Только он знал, что болтливость полковника Русланова в ходе нескольких встреч позволила ему существенно уточнить реальный расклад сил в рядах оппозиции правящему в СССР режиму и подлинный настрой сотрудников Центрального аппарата КГБ.
Это было очень важно накануне трагических августовских событий. А после провала ГКЧП недостатка в контактах и информаторах из российской верхушки у резидента не было.
Генерал Яковлев, не прошедший переаттестацию у нового руководства ФСБ, после неудачи путча был уволен в запас, а Алексей Павлович Русланов получил звание генерал-майора.
Кому суждено быть повешенным (и повышенным тоже), тот не утонет, – гласит народная мудрость.
В Администрации Президента он сполна получил то, чего хотел. В смутные девяностые годы ему довелось не просто общаться с Шахраем, Шумейко и авантюристом Димой Якубовским, но и готовить проекты знаменитых указов Ельцина о разгоне Съезда народных депутатов и много других «судьбоносных» опусов. Причем он с одинаковой легкостью сочинял их, чтобы через месяцы и годы сочинять указы по их отмене. Для него важен был сам процесс участия в великих делах.
При этом его никак нельзя было назвать авантюристом, потому что, поучаствовав в процессе, он получил для себя и семьи по максимуму.
Судьба полковника Алксниса сложилась иначе. Он, несмотря на обстоятельства, упрямо продолжал гнуть свою линию. В декабре 1990 года выступал за отставку министра иностранных дел Шеварднадзе, виновного в пораженческой внешней политике СССР и развале страны, а также за недоверие Президенту СССР Горбачеву, объявившему референдум о сохранении СССР.
В феврале 1991 года он выступил за формирование съездом Комитета национального спасения, в который вошли бы авторитетные политические деятели, кроме Горбачева и Ельцина. Алкснис был против Ново-Огаревского проекта Союзного договора, считая его антиконституционным и противоречащим итогам референдума. Но далеко не все его инициативы имели успех.
19–22 августа 1991 года Алкснис находился в Риге. В Москве переворот начался и бесславно закончился без его участия. На Внеочередном съезде 2–4 сентября Алкснис один из немногих депутатов
