Три судьбы - Виктор Иванович Носатов
И если бы не замершая в одиночестве фигура человека, можно было подумать, что все это Алексею привиделось.
Неизвестный, подождав, пока животные скрылись в чащобе, сел на корточки и начал что-то делать. Со спины было трудно определить, чем он занимается, и потому Алексей решил, не заявляя о своем присутствии, лесом подойти поближе к нему и тогда уже на месте решать, что с ним делать. Если это кто-то из лесников, он подойдет, поздоровается. Если кто-то в самом деле незнакомый, выгонит с запретного места. На это он имеет полное право, предписанное «хозяином». Если надо, позвонит на милицейский пост, там быстро разберутся.
С этими мыслями он не спеша поднимался по склону, стараясь не задевать ногами за камни, которыми был густо усыпан весь склон.
Как ни старался Алексей незаметно подойти к неизвестному, у него ничего из этого не получалось, он оступился и столкнул с места небольшой валун, который, оторвавшись от своих собратьев, с радостью ринулся вниз по склону. Человек вздрогнул, резко вскочил на ноги и, схватив в охапку лопату и полупустой мешок, побежал зигзагами вниз.
Несмотря на то, что саднила нога, которой Алексей зацепился за скрытый мхом старый корень, он пустился за незнакомцем в погоню.
«Точно браконьер, – злорадно подумал он, – а то чего бы от меня удирал?»
Алексей побежал наперерез и вскоре уже начал нагонять незнакомца. Видя, что его вот-вот схватят, беглец освободился сначала от лопаты, бросив ее в ручей, потом от мешка, но силы были неравны. Алексей видел, что человек переставляет ноги из последних сил и тяжело дышит. Он уже протянул руку, чтобы схватить чужака за плечо, когда тот, споткнувшись о камень, упал. Алексей со всего маху перелетел через него, не удержавшись на кромке оврага, угодил в ручей. Нестерпимая боль резанула в пояснице, и он потерял сознание. Очнулся только тогда, когда почувствовал, что кто-то тащит его из воды. Разомкнул веки и в нескольких сантиметрах от глаз увидел изможденное лицо незнакомца, сплошь покрытое мелкими трещинками старческих морщин. Он понял, что тащит его человек, за которым он только что гнался. Алексей ожидал увидеть в его глазах ненависть и злорадство, но узрел лишь человеческое сострадание и доброту.
– Спокойно, не дергайся, – хрипло, с легким акцентом сказал он.
Большого труда стоило старику дотащить его до поляны. Уложив Алексея на спину, тяжело дыша, упал рядом.
Долго лежали молча.
Алексей не знал, с чего начать разговор, то ли с благодарности за то, что старик из ручья его, беспомощного, вытащил, то ли с вопроса, как он сюда попал, что делал.
Незнакомец начал сам:
– Ты прости старика, сынок, не хотел я тебе неприятность причинить.
– Да что там, – махнул в сердцах рукой Алексей, – мне тебя благодарить надо, что в беде не оставил.
– Да что я, вражий сын, что ли? В тайге закон испокон веков один – друг другу помогать, что бы ни случилось. Да и на фронте без взаимовыручки беда. Сколько случаев было, вспомнить страшно, – доверительно продолжал он.
Алексей, повернув к нему голову, удивленно уставился на широкого в кости, явно изможденного жизнью старика.
– Ты что, дед, на войне, что ли, был?
– От звонка до звонка прошел. Что, не веришь? Это я сейчас рухлядь рухлядью, а лет сорок назад таким богатырем был, что все деревенские молодки по мне сохли.
– А в каких войсках воевал? – заинтересованно спросил Алексей.
– Сначала снайпером был, до старшины дослужился. Потом и в разведроте служил, к фашистам в тыл не раз ходил…
– Вот это да! С кем только на белом свете ни встретишься. Ведь я тоже разведчик, – обрадованно сообщил он.
– Раз разведчик, давай знакомиться, – по-простецки предложил дед. Он протянул руку. Алексей крепко сжал ее.
– Орокан, – запоздало сказал старик, – отца тоже звали Орокан. По-нанайски это медведь.
– А меня Алексей звать! Зови просто Леша. – Он улыбнулся своему новому знакомцу.
Солнце припекало нестерпимо. От одежды Алексея шел еле видимый парок. В ручей он попал только одним боком, и одежда уже подсыхала. Засаднило локоть левой руки. Алексей приблизил руку к лицу. Из разорванного острым камнем рукава выглядывала кровоточащая ссадина.
Старик тоже заметил ее.
– Больно, – скорее утверждая, чем спрашивая, сказал он и тут же, о чем-то вспомнив, торопливо зашагал вдоль ручья вверх.
«Неужели оставит одного меня?» – пронеслась в мозгу тревожная мысль. Алексей хотел приподняться, чтобы узнать, куда направился его новый знакомый, но тут же со стоном откинулся назад, на спину. Боль в пояснице не проходила, и это его больше всего тревожило.
«Неужели опять в госпиталь попаду? – со страхом подумал он. – Куда-куда, а на госпитальную койку ему не хотелось. Хватит и того, что испытал там в первый раз».
Пока об этом подумал, послышались торопливые шаги, и вскоре старик-нанаец с мешком в руках опустился на корточки рядом с ним.
– Потерпи немного, сейчас полегче станет, – ободряюще сказал он.
Развязал бечевку, стягивающую горловину мешка, напоминающего вещмешок армейского образца, только подлиннее, попросторней. Что-то найдя в его недрах, он удовлетворенно хмыкнул.
– Я знал, что там должна быть эта травка, сейчас всю боль снимет.
Старик разорвал рукав рубашки, наложил что-то холодное и мягкое и остатками рукава перебинтовал ссадину.
Боль начала утихать, и скоро Алексей ее уже не чувствовал.
– Ты новый охранник этого «царского» заповедника, я не ошибся? – спросил он.
– Да. Спасибо за перевязку.
– Сможешь сам идти?
– Пробовал. Боль невозможная.
– Где болит?
– Здесь. – Алексей показал на поясницу и спину.
– Неужели при падении что повредил? – испуганно воскликнул Орокан.
– Да нет, не беспокойся, вины твоей здесь нет, это мои старые раны.
– Шутишь, что ли?
– Да не до шуток сейчас, – злясь на назойливые расспросы старика, нервно сказал он.
– Тебе не надо нервничатъ, сынок. Прости прилипчивого старика, – примирительно сказал он.
Алексею показалось, что старик обиделся на него. Замолчал. А может быть, что-то обдумывал. Потому что через несколько минут он встал и, широко ставя ноги, пошел к лесу. Вернулся с охапкой свежесрезанных жердей и сучьев.
– Сейчас носилки делать будем, – пояснил он, видя немой вопрос в глазах Алексея.
В руках старика дело спорилось. Он выбрал две наиболее крепкие и длинные жерди, связал их бечевкой, которую достал из мешка, потом начал к ним привязывать жерди потоньше, а когда получилось подобие носилок, он настругал еловых лап, застелил ими ложе
