Три судьбы - Виктор Иванович Носатов
– Слушай, Витька, а почему ты не расскажешь своему комсомольскому начальнику о том, что здесь творится, ведь все эти станки и механизмы должны работать, а они ржавеют, стареют, наконец.
– Устаревают! Скажешь же, да они, когда завод еще в проекте был, свой век отжили. Посмотри на ярлыки.
Алексей подошел к одному ящику, к другому, третьему, везде стояли даты пятидесятилетней давности.
– Вот дают, – только и смог сказать, – это же настоящее вредительство.
– Ну, ты перегнул. Какое же это вредительство? У нас все делается по плану. Сначала проектируется завод под то оборудование, которое имеется в момент создания проектной документации, потом в результате долгостроя сроки ввода производственных мощностей отодвигаются чуть ли не на пятилетку, а потом мы приходим к тому, что имеем. Если сейчас ставить новое оборудование, то легче будет развалить этот корпус и на его месте построить другой. Но на это никто не пойдет. Проще сдать цеха, получить премию, а потом заняться недоделками, а это уже система. А моя задача как комсомольского руководителя нашу социалистическую систему всячески поддерживать, а не критиковать. Критиковать я могу лишь недисциплинированных комсомольцев, всяких там прогульщиков, бракоделов, лентяев, любителей выпить и морально разлагаться.
– Ты, я смотрю, поднаторел в комсомольском деле, – удивленно сказал Алексей, – раньше молчуном был, слова не вытянешь.
– Ничего, я посмотрю, что ты скажешь через месяц-два, когда руки будет сводить от усталости, ты думаешь, работа слесаря-сборщика – это сахар?
– Да ничего я не думаю и, честно признаться, завидую тебе.
– Вот так-то лучше. Ну, пошли, совещание, наверное, уже закончилось.
Из «аквариума» начальника цеха уже выходили озабоченные люди, о чем-то громко переговариваясь.
– Александр Сергеевич, постойте, разговор к вам есть! – крикнул Виктор вдогонку кому-то из них.
На зов откликнулся выше среднего роста, полноватый, даже, можно сказать, толстый мужчина лет сорока пяти – пятидесяти, с небольшой залысиной.
– А-а, Виктор, – бесцветным голосом сказал он. – Что там у тебя? Снова комсорга на свою комсомольскую учебу будешь просить? Не дам, и не уговаривай. У нас план горит, людей не хватает, а ты со своей учебой пристаешь.
– Да нет, Александр Сергеевич, тут дело другое. – Виктор подтолкнул Алексея вперед. – Это друг мой, Алексей Переверзев. В Афганистане воевал, вместе с ним в госпитале лежали. Отличный парень. Не пьет, не курит, хороший семьянин, активный комсомолец. Возьмите его к себе в бригаду.
– Что ты мне его нахваливаешь, не в партию ведь рекомендуешь, это там активисты и моралисты нужны, а мне в бригаде трудяга нужен, чтобы на него положиться можно было, всякие там болтуны и шаркуны мне не нужны. Хочешь много работать и хорошо получать? – обратился бригадир к Алексею.
– За этим и пришел на завод.
– Ну, тогда мы с тобой договоримся, и посредников нам в этом деле не нужно. А комсорга я тебе не дам, и не проси.
– Хорошо, хорошо, – торопливо согласился Виктор, – я попрошу перенести занятия на начало следующего месяца, когда работы будет поменьше.
Попрощавшись с Виктором, он, не дожидаясь Алексея, пошел к себе. Алексей, кивнув на прощание другу, поспешил за бригадиром.
– Значит, так, – подождав, пока тот поравняется с ним, предупредил бригадир. – Первый месяц будешь учеником, а потом видно будет. Бригада небольшая, но каждый работает за двоих, иногда приходится оставаться после смены. Это тебя устроит?
– Конечно, лишь бы заработать побольше.
До участка, где трудилась бригада слесарей-сборщиков, пришлось добираться по крутой металлической лестнице почти под самую крышу. В двух небольших комнатах было тесно от различных станков и приспособлений. Через успевшие прокоптиться стекла еле-еле проникал солнечный свет. Несмотря на то, что во дворе стоял день, под потолком ярко, до рези в глазах, пылали мощные светильники.
Алексей не сразу разглядел копошащихся у станков рабочих. Один, укутавшись с головой в серый от грязи платок так, что были видны только стеклышки защитных очков, обрабатывал на бешено вращающемся круге наждака какую-то цилиндрическую из белого металла деталь снаружи. Другой, в таком же наряде, за соседним станком обрабатывал, по всей видимости, ручки, третий обрабатывал полый цилиндр изнутри. В комнате стоял такой грохот, что Алексей в первый момент думал, что оглохнет, даже уши руками прикрыл, но, увидев, как губы бригадира сложились в насмешливую улыбку, больше к ушам не прикасался. Глубоко вздохнул и закашлялся, казалось, что внутрь его проникла наждачная бумага, столько вокруг было мельчайших частичек корундовой пыли. Видя такое дело, бригадир схватил Алексея за локоть и с силой повлек за собой в коридор. Воздух там был намного чище, чем в комнате, где обрабатывали детали, но в нос ударил стойкий запах жженой земли и какого-то газа.
– Что это? – зажав нос пальцами, промычал Алексей.
– Это из литейного цеха дух идет, – объяснил бригадир, насмешливо глядя на нового работника, – ничего, привыкнешь! Первые десять лет трудно, а потом ничего, – пошутил он, – пошли познакомлю тебя с женским коллективом бригады.
Они прошли по коридору шагов десять. Остановились у плотно прикрытой боковой двери, откуда в полумрак коридора падали несколько полосок яркого света.
Бригадир с шумом распахнул дверь и с порога гаркнул, перепугав двух девиц, сидящих у сверлильных станков:
– Ну, бабоньки, я вам нового хахаля привел. Прошу любить и жаловать.
Почерневшие от вездесущей пыли лица женщин, только что монотонно и равнодушно проделывавших свою работу, засветились любопытством. В глазах запрыгали огоньки.
– А мы не прочь поближе с ним познакомиться, – откликнулась полненькая, бойкая, приятная на вид женщина, – Даша, – протянула она свою крепкую полную руку, – извиняемся, сполоснуться не успели, – заметив, что Алексей не сразу протянул свою, съязвила она.
– Алексей, – виновато улыбаясь, сказал он.
– Это наша душа – Дашутка, палец ей в рот не клади, откусит. И не только палец, – пошутил бригадир, громко гогоча.
Женщина слегка покраснела.
– Ух, бесстыдник, глаза б мои тебя не видели. – Она повернулась и, обиженно опустив плечи, села на свой стул.
Бригадир подошел к Даше и легонько прошелся рукой по ее пухленьким бедрам. Женщина подскочила, как ошпаренная, чуть не испепелив своим взглядом бригадира.
– Ну что ты, что ты? – обиженно пробурчал тот. – Раньше что-то за такие дела на меня не кидалась, – примирительно начал он, но, уловив предупреждающий взгляд, замолчал.
– А это Клавдия, женщина серьезная, она не то что Даша, шуток не понимает.
На этом знакомство закончилось.
– Перекур, – сказал бригадир.
Вскоре вся бригада как ни в чем не бывало сидела за столом в «девичьей» комнате и задорно забивала козла. Больше всех спорила Клавдия, когда костяшки домино не ложились так, как ей хотелось, травя сальные анекдоты, пошлые
