Голубь Святой Софии - Виктор Григорьевич Смирнов
Чтобы спасти проект, Щусеву пришлось уговорить Явейна пойти на непринципиальные уступки. Проект был согласован, и через четыре года в чистом поле на городской окраине возникнет волшебный «белый паровоз», мчащийся сквозь века. Одновременно решился вопрос о «парадной магистрали» Новгорода, которую так эффектно завершал новый вокзал. Эту магистраль составили старинные Легощая и Чудинцева улицы, переименованные в Советскую и Льва Толстого и продолжавшиеся новой Вокзальной улицей, впоследствии переименованной в улицу Карла Маркса (ныне Воскресенский бульвар).
Часто наезжая в Новгород, братья Щусевы обсуждали будущий генплан с первым секретарем обкома Бумагиным, который впечатлил их своей спокойной вдумчивостью. В целом одобрив идею города-музея, Григорий Харитонович дал много полезных советов, касавшихся современной жизни Новгорода, развития его экономики и социальной сферы.
Возвращаясь из Новгорода, Щусев с новым азартом брался за дело, набрасывая эскизы будущих улиц и площадей, которые потом превращались в рабочие чертежи. Художником он был отменным, сам Репин говорил, что Щусев рисует лучше всех известных ему архитекторов.
3.
Напряженная работа над новгородским генпланом завершилась в конце сорок восьмого года. Обычно требовательный к себе и другим Щусев был доволен. Вместо лежащего в руинах Новгорода на листах ватмана возник новый город – радостный, нарядный, сказочный!
Прежде чем везти генплан в Новгород, Щусев представил его на VI сессии Академии архитектуры СССР, остановившись на той огромной роли, которую играет Новгород в истории России и русского искусства.
– Архитектура Новгорода проста, – говорил Щусев, – линии арок и сводов, пропорции выисканы с чрезвычайной простотой и скромностью и вместе с тем с большой значимостью великого искусства. Задача восстановления такого города заключается в том, чтобы, сохраняя его историческое обаяние, придать ему в то же время прогрессивные черты современного культурного города.
– Памятники архитектуры древнего Новгорода и сооружения первой половины XIX века роднят теплота их облика, общий масштаб, простота и пластичность архитектурных форм, минимум архитектурного убранства, – продолжал Щусев. – В этом заключаются программные требования к архитектуре вновь возводимых зданий Новгорода.
– Имеет ли право советский зодчий заслонить исторические памятники современными сооружениями? – спрашивал Щусев и сам себе отвечал: – На этот вопрос может быть дан только отрицательный ответ. Советский архитектор, восстанавливающий Новгород, обязан бережно сохранить чудесные памятники прошлого во всем их величии. Задача заключается в том, чтобы современный архитектурный ансамбль не противостоял истории, а явился ее органическим звеном.
Академики встретили доклад Щусева дружными аплодисментами. Заручившись их одобрением, Алексей Викторович распорядился готовиться к защите генплана в Новгороде. Теперь осталось поставить точку, или, лучше сказать, восклицательный знак в этой грандиозной работе, такой важной и для самого Щусева, и для его соратников.
Но что-то пошло не так…
4.
Защита генплана восстановления Новгорода была назначена на предновогодние дни 1948 года. Подготовка к ней была омрачена для Щусева неожиданным уходом с поста первого секретаря Новгородского обкома партии Григория Харитоновича Бумагина, с которым у него сложились тесные, почти товарищеские отношения. Тревожили зодчего и слухи об изменениях в высших эшелонах власти, да и сама накалившаяся после смерти Жданова атмосфера в стране не внушала оптимизма.
Новый руководитель Новгородской области Михаил Тупицын при первом знакомстве произвел на Щусева малоприятное впечатление. Держался тот подчеркнуто официозно, а когда Алексей Викторович похвалил его предшественника, то и вовсе посуровел и замкнулся. Судя по всему, Тупицын уже получил сведения о генплане и успел составить о нем свое мнение.
Вместо колонного зала театра, на чем настаивали авторы проекта, им предоставили тесный зал заседаний бюро с плохим освещением. Отклонил Тупицын и предложение о публичном обсуждении генплана, объявив, что слушания будут проходить в присутствии только членов бюро обкома партии. Для Щусева, привыкшего к живым, открытым дискуссиям, в которых он чувствовал себя как рыба в воде, это было неприятным сюрпризом. «К чему такая секретность? – спросил он. – Ведь это касается всех жителей города!»
В ответ Тупицын туманно отвечал, что закрытый режим обсуждения необходим во избежание обывательских разговоров, но если генплан будет одобрен, местная пресса ознакомит с ним жителей города. После долгих и унизительных для маститого академика препирательств Тупицын все же согласился пригласить на слушания нескольких представителей городской интеллигенции.
5.
Утро следующего дня Щусев и его сотрудники встретили во всеоружии. Сам Алексей Викторович, тщательно выбритый, в добротном костюме и с галстуком-бабочкой, выглядел женихом, как шутили его помощники. Защитивший в своей бурной творческой жизни множество проектов, не терявшийся в присутствии первых лиц страны, Щусев на этот раз сильно волновался, ведь решалась судьба такого дорогого его уму и сердцу проекта!
Среди присутствующих Щусев заметил директора музея Тамару Константинову, с которой успел подружиться, и ее устремленный на него восхищенный взгляд помог академику обрести привычную уверенность.
Члены бюро обкома появились точно в назначенное время. Тихо переговариваясь, постояли у стендов с эскизами планировок, а затем расселись за длинным столом, покрытым зеленым сукном. Тупицын произнес краткое вступительное слово и предоставил слово руководителю проекта.
Вооружившись указкой, Щусев вышел на середину зала. Волнение сразу ушло, жесты стали плавными, речь полилась свободно и раскрепощенно:
– Товарищи! Возможность заново возродить один из древнейших и славнейших городов России не только вдохновляла нас, но и порождала чувство огромной ответственности. Получить проектировку города, строящегося фактически заново – это не только великая честь для архитектора, но и уникальный шанс повторить в новых современных формах творения древних зодчих!
Затем Щусев перешел к детальному описанию проекта. По новому генплану городская территория увеличивалась в полтора раза. Сохранялась исторически сложившаяся система улиц: на Софийской стороне радиальная, на Торговой – прямоугольная. Центрами города по-прежнему оставались: кремль на одном берегу Волхова и Вечевая площадь с примыкающими к ней Ярославовым дворищем – на другом. Этот ансамбль дополнялся новой площадью у стен кремля, предназначенной для демонстраций и парадов. На ней размещаются здания обкома и облисполкома, театр, трибуны и памятники Великой Отечественной войны.
На Софийской стороне предусматривается новая вокзальная площадь. На Торговой стороне расширяется Знаменская площадь; в ее ансамбль включаются памятники архитектуры – Знаменский собор и Преображенская церковь. Улицы озеленяются, но ширина их (20–25 м) не изменяется. Набережные благоустраиваются. Причалы и лесные биржи сносятся, расширяется и улучшается речной порт. Благоустраиваются
