Станция Степная - Владимир Дмитриевич Цыбизов
И Томпсон, довольный, что Строкер «клюнул» на его ложь о «Соленоиде», передал Гарри крошечный пузырек, на дне которого перекатывались прозрачные горошинки.
– Где я найду его? – произнес наконец Гарри.
– В заводской гостинице, возле которой вы сегодня были. Он опять поселился в ней: я видал, как он шел туда с завода.
– Где мы еще встретимся?
– Только здесь. И лишь тогда, когда я прикажу. Но мы можем видеться каждое утро на пляже, что возле городской лодочной станции. Сигнализация руками при плавании: взмах руками одновременно – тире, одной рукой – точка. Сложил руки над головой и ушел в воду вертикально – конец предложения. Нырнул вперед головой – запятая. Все, что понадобится передать, будем передавать лишь так. Никаких личных встреч и бесед. Вот вам на карманные расходы… Выходите первым…
Гарри засунул в карман пачку сторублевок и пошел к выходу. Белый овал света скользил по камням…
Томпсон вылез из пещеры лишь минут через двадцать после Гарри, да и то через другой, запасной, выход. Вернувшись на квартиру, Томпсон проявил пленку, сделал снимки с помощью увеличителя и принялся изучать чертежи, разглядывая их через лупу. Чем больше он рассматривал снимки, тем больше хмурился.
– Ослы… – не выдержал наконец Томпсон. Лицо его исказилось от гнева…
На другой день утром Гарри пришел на берег, стал раздеваться. Томпсон покуривал, сидя в одних трусах на камне у воды. Заметив Гарри, он отшвырнул окурок в набежавшую волну и вошел в воду. Потом поплыл.
Строкер, делая вид, что его нисколько не интересуют купающиеся, – на берегу и в море было несколько десятков курортников, – тоже стал купаться. Шеф между тем телеграфировал ему: «Сегодня в девять вечера на старом месте».
Точно в назначенный срок Гарри пришел в пещеру. Не успел он появиться, как из-за поворота пещеры показался Томпсон. Он молча уселся на обломок сталактита. Луч от фонаря упирался в камни под ногами и, отражаясь, освещал фигуры людей.
Наконец Томпсон нарушил молчание:
– Эти чертежи не имеют ничего общего с подводной лодкой. Нас обвели вокруг пальца, подсунули дребедень.
Томпсон кипел от негодования, но сдерживал себя. Огромный опыт шпионажа говорил ему, что предстоит серьезный поединок с каким-то пока еще неизвестным противником, который, без сомнения, уже вмешался в игру, затеянную им, Томпсоном. Раздражение, гнев, злость – плохие советчики. Надо сдерживать себя, рассуждать спокойно. Противник оказался куда хитрее и опытнее, чем представлялось вначале. Ну что же, придется изменить тактику, перейти пока к обороне и на время затаиться. Неудачи неизбежны в каждом деле, особенно в таком, как это. Раз не удалось, два не удалось, а третья партия, может быть, и будет выиграна.
Как видно, придется бросить солидные силы на охоту за чертежами. Прежде всего следует вызвать Галину, чтобы узнавать о каждом шаге Курганова. Она же поможет и чертежи выкрасть, если они находятся у изобретателя. Но на нее одну нельзя надеяться. Курганов и его приятели могут обмануть ее. Теперь надо действовать иными методами: брать не наскоком, а длительной осадой. Необходимо опутать Курганова крепкой сетью слежки и наступать на него сразу с нескольких позиций: где-нибудь удастся пробить брешь и прорваться к чертежам.
Все-таки интересно: кто заменил чертежи? Сам Курганов? А может, это проделал Захар Бессмертный? Судя по характеристике, которую дала ему Галина еще в Авророполе, Бессмертный – стреляный воробей. А что, если Курганова охраняет кто-нибудь из контрразведчиков? Нужно быть начеку, изучать противника.
Прежде всего необходимо перебраться на такую работу, которая давала бы возможность разговаривать с инженерами и рабочими кораблестроительного завода. Это позволит все время быть в курсе событий на заводе, выведывать секреты о «Соленоиде», следить за Кургановым. Куда же устроиться на работу, чтобы иметь такие возможности и в то же время не возбуждать подозрения?
Томпсон вернулся домой. Строкеру он велел дожидаться особого приказа. Томпсон решил использовать его в самый опасный и критический момент.
На другой день, проезжая по шоссе (он отвозил какого-то толстяка на завод), Томпсон встретил на дороге автобус. Это был автобус городской автоколонны, где работал Томпсон. За рулем сидел Балабин. Балабин весело помахал Томпсону рукой и промчался мимо. Томпсон, которого в автоколонне знали под фамилией Криница, редко встречался с Балабиным, но все же они были знакомы. Томпсон знал, что Балабин любит выпить. Вот и сейчас навеселе.
Внезапно у шпиона мелькнула мысль: занять место Балабина! Ведь на этом автобусе ездят работники судостроительного завода. Значит, можно, не вызывая подозрения, слушать их разговоры, знакомиться с полезными людьми. Прекрасная идея! И с людьми будешь иметь связь, и место безопасное. Но вот как занять место Балабина? Ведь он не собирается увольняться. И здоров, как бык: смерть от паралича сердца лишь вызовет подозрение… Правда, он много пьет водки…
Разве это использовать? В пьяном виде чего только ни натворит человек…
Может и со скалы сорваться. Всякое бывает…
Глава 3
«Соленоид»
Юрий и Захар вошли в проходную завода.
– Чемоданчики прядется оставить, – сказал вахтер с улыбкой. Он знал этих молодых инженеров, но таков уж был порядок на заводе: никого не пропускать на территорию с вещами.
Захар раскрыл чемодан, достал из него свой портфель. Этот портфель был как две капли воды похож на портфель Юрия. Впрочем, Юрий ничуть этому не удивился: перед самым отъездом сюда Захар пошел по магазинам и купил два портфеля и еще всякую мелочь, которую просил приобрести Юрий. Он даже составил перечень предметов, которые должен был купить в магазинах Авророполя Захар. В этом списке значился и портфель. А заодно Захар приобрел и себе такой же портфель, для своих бумаг. Правда, эти бумаги не бог весть какие важные. Просто непонятно, зачем он взял их с собой? Да еще, как видно, собирается в контору завода тащить…
Захар, уловив недоуменный взгляд товарища, как-то загадочно улыбнулся и сказал:
– Ну, пошли?
– Пошли…
Вот и заводоуправление. Они поднялись на второй этаж, вошли в длинный светлый коридор. Вдруг Захар остановился и протянул Юрию свой портфель.
– Ну а теперь давай опять обменяемся, – сказал он при этом.
Юрий с удивлением уставился на товарища.
– То есть как это – обменяемся, да еще «опять»? Зачем нам обмениваться? Может, ты хочешь сам показать чертежи Арбалетову? Тогда возьми, пожалуйста.
Захар улыбнулся.
– Давай, давай. А чертежи ты сам покажешь главному инженеру. Ну, чего
