В ритме скорой. Трогательные истории врача-реаниматолога - Арина Алексеевна Коптяева
Молчали. Когда сигарета погасла, Борисовна захлопнула дверь. А диспетчер по рации дал добро вернуться на станцию.
Дедулю же, чуть не угодившего на Небеса, госпитализировали в кардиологию. Откуда он благополучно выписался, вопреки неизвестной мне тогда статистике. Борисовна потом не раз приезжала к нему. Но уже без меня. И, сменившая гнев на милость в благодарность за чудесное спасение, бабушка даже угощала ее чаем.
Убийца страхов или послушная девочка?
Мое желание связать жизнь с медициной было спонтанным и сложно объяснимым. Оно появилось в классе девятом. Отдаленное отношение к медицине в семье имела только мама, учитель биологии. Впрочем, область ее познаний заканчивалась умением делать внутримышечные инъекции и воспоминаниями о препарировании червей в студенчестве. Она мечтала быть микробиологом, как героиня «Открытой книги». Того же хотела для меня.
У меня же на этот счет были свои мысли. Боюсь разочаровать, но мною двигало не великое желание спасать человечество и помогать миру. И даже не банальное, девчачье-легкомысленное «красивый белый халатик», а желание побороть собственные страхи. Именно в медицине надеялась отыскать противоядие для них.
Как многие дети, я провожала взглядом кареты скорой помощи, с окнами, скрытыми от посторонних глаз, словно под жалюзи, белыми полосками. Вечно казалось, что в этой важной машине либо кто-то уже умер, либо очень близок к отправке на тот свет. И это придавало автомобилю с красным крестом особую тайну и значимость.
Когда мне было лет пять-шесть, мы с папой ехали на его оранжевой «Ниве». И вдруг закончился бензин – обычное дело для 90-х. До заправки далеко. Надежда – только на проезжавшие машины. Вдруг кто-то поделится топливом? Выйдя на обочину, папа пытался остановить хоть кого-то. К удивлению, тормознула скорая. Водитель, заправив нас, уехал, не взяв с папы ни копейки.
В наши дни эту картину непременно засняли бы на телефон и выложили в Сеть. Что началось бы в комментариях, можно представить. В чем только сейчас медиков не обвиняют! Но тогда ничего подобного, к счастью, не было. Да и репутация у скорой была такая, что уважали даже бандиты в пресловутых малиновых пиджаках.
Водитель уехал, а я сидела и восхищалась. Не отпускала мысль, что, если уж скорая спасает, то спасает всех и всегда. В любых обстоятельствах.
Впрочем, то детское восхищение лет через 10–15 развеялось без следа. Работая на скорой, узнала, что в те самые 90-е оставшийся от суточной нормы бензин водители беззастенчиво сливали для собственных «Москвичей» и «Запорожцев», щедро делились (а иногда и продавали) с соседями, друзьями.
– Да, Арина, бензина было хоть этой самой… ну ты поняла, ешь. Главное в водителе – чтобы сосать умел. Ну в смысле… бензин из бака, – хохотал беззубый шофер. – Через шланг, аккуратно. Чтоб не хлебнул нечаянно и не отравился.
Развеялся и миф о том, что каждый вызов – непременное спасение жизни. Поводы, по которым люди набирали «03», если честно, изумляли. Умирал далеко не каждый. Кому-то банально хотелось выговориться, кто-то с пустяковой температурой воображал себя на смертном одре. А к кому-то и вовсе «белочка» приходила. Так что нам приходилось не только реанимировать, но успокаивать пациентов, читать лекции о всяких болячках, объяснять, как их лечить. А иной раз, чтобы излишне назойливые бабули или маниакально подозрительные мамаши отстали, – разыгрывать целые спектакли.
Но обо все этом я узнала много позже. Когда стойкий образ врача-спасателя уже сформировался, и ничто не могло повлиять на мой выбор. К слову, сериалы о скорой тогда были очень популярны, меня же увлекала «Криминальная Россия» и Леонид Каневский. У экрана просиживала не зря. Информация из этих передач потом пригодилась.
Поступать в университет сразу после школы семейный совет решительно не рекомендовал. Объясняли это якобы слабой подготовкой по профильным предметам и расхожим мнением «шо там все куплено на 20 лет вперед». Как послушный ребенок, окончив одиннадцатый класс, я забросила танцы и поступила не в вуз, а в медколледж. Правда, на самый престижный факультет. Чтобы получить диплом «маленького врача», как называют часто фельдшеров, училась четыре года. Специалист получался – чуть ли не на все руки мастер. И на скорой можно работать, и в сельском фельдшерско-акушерском пункте, и в поликлинике. Однако не многих такой выбор привлекал, поэтому ребята переучивались на медсестер, получали дипломы массажистов, косметологов. Или вообще забывали о медицине.
Но у меня свои принципы. Если выучилась на фельдшера, надо им и работать. Иначе зачем все это? Бессонные ночи. Десятки прочитанных книг и методичек. Горы конспектов. Скоропомощная практика. Красный диплом, наконец.
Было ли мне страшно начинать? Конечно. Ведь мне доверяли самое дорогое: жизнь. Это и страшно, и удивительно. Подумать только! Еду в машине с серьезным названием «Реанимация», а учителя, привыкшие видеть меня на сцене в народном костюме, многозначительно кивают друг другу: «Ну надо же! Кто бы мог подумать?!»
Ни одного дня не пожалела о том своем решении. Ни разу не сошла с дороги, что привела меня в медицину. Скорая помощь стала проводником во взрослую жизнь.
Первый
Все первое надолго остается в памяти. Первый звонок, первый поцелуй, первое свидание, первые роды. Однако первое не всегда прекрасно. Иногда – совсем наоборот. Но из-за новизны происходящего, из-за бури эмоций мы проносим память об этом событии сквозь годы.
Мой первый самостоятельный вызов был ужасен. Нет, к счастью, никто не умер. Но переживаний и негатива хватило. Кошмар начался с того, что суточное дежурство на скорой было всего четвертым по счету. То есть три раза после получения диплома успела поработать с опытным врачом, а на четвертый предстояло делом доказать, что не зря ношу белый халат.
Перепрыгивая лужи, я в драных джинсах вбежала во двор подстанции. На крыльце, упершись седой головой в деревянную балку навеса, курил диспетчер:
– Ты сегодня сама, девонька.
– В смысле – сама? – переспрашиваю, надеясь, что это шутка.
– Одна стоишь по бригаде, – пуская ядовитые клубы, подтвердил дядечка.
Моя улыбка сползла, а глаза округлились. Да, была солидная студенческая практика. Я хваталась абсолютно за все. И очень много дежурила. Но хватит ли этого опыта? А если кого-нибудь убью?
– А что мне делать, если я… не буду знать, что делать?
– Бушь звонить на станцию, – ухмыльнувшись, похромал с крыльца диспетчер.
Первый вызов и сразу серьезный: 58 лет, отнимаются руки. Явно не постоянный клиент подстанции, как бабушки с давлением или температурящие дети. Пациентка оказалась той еще дамочкой. Встретила меня на кровати громкими жалобами на неработающие руки и ноги. Театрально закатывала глаза и пыталась припугнуть
