Возвращение в Парадизо - Франческа Сканакапра

В смятении я перебирала все возможные причины, по которым синьоре Маркезини вдруг вздумалось к нам наведаться, но в конце концов вдохнула поглубже и открыла дверь. Почему бы там она ни пришла – сейчас узнаю.

Мама и синьора Маркезини разговаривали на кухне. Синьора по-прежнему оставалась красавицей, разве что лоск слегка подрастеряла. Дорогую стрижку и укладку сменил аккуратный пучок, сколотый черепаховым гребнем. Меня гостья поприветствовала царственным кивком.

– Добрый день, синьора Маркезини! – пролепетала я. Мать посмотрела на меня поверх очков и отвела взгляд. Она что-то перерисовывала из лежащей на столе книги в блокнот.

– Надеюсь, я не слишком вас утруждаю, синьора Понти? – вежливо поинтересовалась синьора Маркезини. – Ваш выбор – гиацинты, пионы и апельсиновые цветы – просто великолепен.

– Нисколько не утруждаете, – ответила мама, хотя явно кривила душой. Она развернула блокнот и показала синьоре Маркезини рисунок – чудесное, но очень хитрое переплетение гирлянд из пионов, гиацинтов и апельсиновых цветов.

– Очаровательно! – восхитилась синьора Маркезини и умильно сложила руки. – Синьора Понти, а найдутся у вас образцы ткани? Я хотела бы выбрать.

Мама сходила за нужным рулоном – запасы хранились в углу за ее рабочим столом.

– Вот самое лучшее, что я могу предложить для вашего заказа. – Она разложила отрез на столе. Изящные пальцы синьоры Маркезини пробежались по ткани. Я залюбовалась ее нежно-розовым маникюром.

– Это же хлопок, синьора Понти, – нахмурилась она.

– Но хлопок очень высокого качества, – возразила мама.

Синьора Маркезини покачала головой:

– Ох, нет. Мне нужен шелк. Непременно.

– Тогда выйдет дороговато.

– Я и не рассчитывала, что получится дешево, синьора Понти. Это единственный в своем роде подарок по случаю совершенно особенного события. – Она повернулась ко мне и холодно спросила: – Мой сын не писал тебе в последнее время?

– Нет, – ответила я.

– Ясно. Значит, ты еще не знаешь, какие у нас прекрасные новости?

– Нет.

– Джанфранческо помолвлен и скоро женится, – объявила она. На мгновение мне показалось, будто я ослышалась, но синьора Маркезини продолжала: – Джанфранческо так счастлив! Анна – очаровательная девушка из весьма достойной миланской семьи. Ее отец уважаемый судья. Ой, чуть не забыла, синьора Понти, мы же монограммы не обсудили.

Мама опять склонилась над блокнотом и вывела сперва «Д», потом «А», а затем «М», так, чтобы завитушки сложились в сердечко.

– Как мило, синьора Понти! Как вы чудесно переплели инициалы! Уверена, Джанфранческо и Анне тоже понравится.

Вскоре синьора Маркезини распрощалась с нами. Она оставила деньги на покупку шелка, а за работу обещала расплатиться, когда приедет за готовым комплектом. Мама молча убирала ткань. Я, не в силах оправиться от удара, тоже ни слова не проронила. Как же так? Скоро будет ровно год с того дня, как Джанфранческо бросил меня, а он уже помолвлен и собирается жениться. Я боялась, что зарыдаю, как только открою рот, поэтому молчала.

Тем же вечером я сидела за столом, крошила хлеб и наблюдала, как крошки тонут в супе. Нарушила тишину мама.

– Грациэлла! – резко окликнула она меня. Я подняла взгляд. Вид у мамы был очень строгий. – Ты бы поменьше с ума по Джанфранческо сходила.

Я подперла голову руками и уставилась в тарелку с нетронутой едой.

– Он так быстро решил с ней обвенчаться…

– Да, – согласилась мама, многозначительно сдвинув брови. – И обычно на то бывает причина.

Мне сделалось еще хуже.

– Думаешь, его невеста беременна?

– Именно поэтому свадьбу чаще всего побыстрее и справляют.

Слезы закапали прямо в суп. Несмотря на обиду и гнев, несмотря на то, что я старательно убеждала себя, будто больше не люблю Джанфранческо, несмотря на роман с Джино, я так и не рассталась с надеждой, что однажды наши пути вновь пересекутся и былые любовь и дружба вспыхнут с новой силой. Каких же мучений мне стоило признать, что пока я силилась собрать осколки разбитого сердца, Джанфранческо влюбился в другую, причем достаточно сильно, чтобы на ней жениться.

Синьора Маркезини попросила не только украсить простыню Джанфранческо и Анны сложнейшим узором, но и сделать по верхнему краю ажурную прорезную вышивку. А еще она заказала для свадебного комплекта аж шесть наволочек.

– Шесть наволочек! – Мама неодобрительно цокнула языком. – Кто, интересно, спит сразу на шести подушках?

На следующее утро она отправилась в Кремону, где приобрела рулон очень дорогого шелка, а вернувшись, с особой тщательностью подготовила рабочее место. Я увидела, как мама села за стол, сняла очки, протерла их носовым платком, снова надела и снова сняла.

– Видишь, какой узор? – Она открыла блокнот и показала мне рисунок, который выбрала синьора Маркезини. – Мне такой не вышить.

– Почему?

На глазах у мамы выступили слезы, и она заморгала.

– Грациэлла, я в последнее время стала намного хуже видеть. Даже очки не помогают. И стоит мне наклонить голову больше чем на пять минут, как у меня мигрень начинается. – Она тяжело вздохнула. – Проклятые мигрени. Только их не хватало. А не брать этот заказ нельзя, нам деньги нужны.

– Тебе опять к доктору надо, – предложила я уже в который раз.

– Знаю. – Она снова вздохнула. – Твоя тетка мне тоже всю плешь проела этим доктором. Но все, что он мне пропишет, – давать глазам отдых.

Я посмотрела на рисунок.

– С чего мне начать? – спросила я. С такими сложными вышивками я еще не работала.

– Разметь простыню на квадраты двадцать на двадцать. Отступи от канта десять сантиметров и начинай. Иди, как обычно, от центра к краям. Один раз повторишь схему и поймешь, как правильно.

Мама предоставила всю работу мне. Над простыней я корпела больше месяца, сидя с ней по вечерам и воскресеньям. На то, чтобы вышить шесть наволочек, времени ушло еще больше, причем в ущерб учебе. В конце концов мне так все это осточертело, что я отнесла белье в ателье синьоры Грасси и обработала швы и кант на электрической швейной машинке. Мне даже удалось сымитировать прорезную вышивку благодаря режиму обметки петель для пуговиц.

Маме пришлось признать, что швейная машинка способна на многое, и на секунду мне даже показалось, что она передумает и согласится купить себе такую же. Но тут она запереживала: вдруг синьоре Маркезини не понравится, что не вся работа выполнена вручную? Я маминых тревог не разделяла, мне лишь хотелось закончить заказ и забыть о нем.

Когда я наконец со всем управилась, мама разложила белье на столе.

– Как у тебя красиво получилось! – восхитилась она. – Я и сама бы лучше не сделала. Даже в те годы, когда зрение меня не подводило.

Поработала я отлично, в этом сомнений не было, и мама не скрывала восторга:

– Такое белье достойно королевских покоев, –