Не плачь, ястреб - Евгений Адамович Суворов

и ловко, как бы они сделали это днем.

Между стеной сарая и амбаром темень, хоть глаз коли, идти даже с ружьем со взведенными курками не очень-то приятно. Ружье у Коли, у Володи – половинка кирпича, которую он подобрал около рассадника.

За воротами, на том месте, где стоял человек, никого не было.

Может, он стоит на террасе и ждет, когда кто-нибудь из Мезенцевых пойдет на улицу? Или он слышал, когда они бежали по проулку? Скорее всего, он испугался лая собак… Зря они поторопились и стали прыгать через калитку! Не залаял бы Гуран, и все было бы тихо, все бы шло по-другому… Они пожалели, что бегали за ружьем. Виноват будет Володя, что они, можно сказать, из рук, выпустили того, кто стоял на тропинке. Сейчас бы связанный, с окровавленной головой…

– Слышишь? – прошептал Коля. – Кто-то крадется около Нюриного тына.

– И я слышу, – шепнул Володя. – Не стреляй, пока вплотную не подойдет.

Кто-то шел и остановился. Коля забыл, в котором стволе жакан, а в котором – картечь. Картечью можно и дальше стрелять в потемках, хоть одна да попадет, а пулей запросто промахнуться. И он решил ждать, когда человек подойдет ближе, хотя и так было близко.

Человек постоял, послушал, не обнаружил ничего опасного и стал приближаться к ребятам.

Он!

Теперь главное – не упустить его!

У Коли занемела рука, и он дал ей отдохнуть.

– К нам идет! – не то со страхом, не то с радостью прошептал он, беря ружье наизготовку.

– Вверх стреляй, – попросил Володя.

По отдаче ружья и по страшному гулу Коля понял, что в правом стволе был жакан. Кто-то упал. Из темноты от Нюриного тына раздался голос:

– Я тебе постреляю!

– Батя, ты?!

– Я.

– Что-то голос не похож, – сказал Коля, продолжая держать палец на взведенном курке.

– Как это непохож! – рассердился Дементий, шагая по покосу. – Что за стрельба, что вы себе думаете?!

– Правда, отец, – сказал Коля и ждал, что теперь будет. Курок так и оставался взведенный. Во втором стволе была картечь. Тяжело дыша, Дементий вынырнул из темноты. Коля невольно сжался, ожидая оплеуху от отца.

– Придем домой, я тебе покажу голос, – пообещал Дементий. – Ты у меня дома попляшешь!

– Откуда я мог знать, что ты так быстро прибежишь? Ты, как молодой, быстрее нас!

– Будет тебе и молодой и старый!

Коля почувствовал, как по всему телу поползли холодные мурашки: если бы не Володя, то он точно бы не обвысил, а стрелял бы в отца.

– Ты как успел? – не понимал Коля. – По Нюриному огороду срезал?

– Что ж я буду идти кругом и ждать, когда он тут вас обоих положит? Конечно, мне надо было идти понизу. Я сразу не подумал, что от вас всего можно ждать. Если кто был, его теперь с собаками не найдешь. Вверх стрелял? – спросил Дементий, все еще не веря, что так легко отделался. – Скажи, не бойся?

– Вверх.

– Дурак! – снова закипел Дементий.

– Я же не знал, что ты не пойдешь понизу. Надо предупреждать.

– Все равно дурак. Чего вас на огород понесло?

– Думаешь, из ограды было бы не слышно, как ты идешь, шераборишься.

Ребята от неожиданности вздрогнули, когда рядом, из-за штабеля, раздался голос:

– Что за люди?

– Свои, Петр Иванович! – отозвался Дементий.

– По какому случаю пальбу открыли? Перепугали мою старуху. Володя здесь?

– Здесь, – отозвался Володя.

– Иди домой.

Володя, не говоря ни слова, перелез через прясло в ограду.

Через несколько секунд ярко вспыхнули окна в доме. И как только загорелся свет в окнах, в одном из них упала приподнятая штора, и в исчезающем просвете мелькнули лицо и рука Александры Васильевны.

– Петр Иванович, дело серьезное, – начал рассказывать Дементий, перелезая через прясло в ограду. – Ребята только что видели этого человека! На тропинке стоял, напротив дома. Это ж они по мне стреляли, сукины дети!

– Что-то я ничего не пойму, – сказал Петр Иванович. – Вы в кого-то стреляли или в вас кто-то?

– Все было! – сказал Дементий с такой значительностью, будто около дома Мезенцевых произошло целое сражение, которым командовал Дементий и которое он только что проиграл. – Не видел снайпера, посмотри! – Он указал на Колю, стоявшего в двух шагах с ружьем за плечами. – Это ж надо додуматься – в отца палить!

– Я же не нарочно, – ответил Коля. – Мы хотела лучше сделать, я не думал, что это ты крадешься.

– Без нас лучше не сделаете, – сказал Петр Иванович, пока еще не понявший толком, что произошло, но догадывавшийся: видимо, едва не случилось то, чего он боялся и о чем все время предупреждал Володю. – Где вы столько были? – спросил Петр Иванович у Коли.

– Гонялись за этим.

– Это потом расскажете. Я спрашиваю, где вы были столько времени?

– На вечерку ходили.

– Я вам дам вечерку… Я говорил, без моего разрешения ничего не предпринимать?

– Говорили.

– Сколько сейчас времени?

Коля посмотрел на новенькие часы с фосфоресцирующим циферблатом.

– Двадцать минут первого. Ой, вру, Петр Иванович! Без двадцати минут час.

– А дома вы должны быть во сколько?

– В десять.

– Так-так, Петр Иванович, – одобрил его разговор с Колей Дементий. – А я, как придем домой, ремня дам. У меня давно руки чешутся.

– Дементий Корнилович, насчет ремня ты оставь. Как же ты будешь лупцевать такого жениха? У него уже, наверно, невеста есть! Правда, Коля?

– Это маловажно, – сказал Дементий, оглядываясь в сторону приамбарка. Петр Иванович и Коля тоже оглянулись: только что оттуда послышался какой-то шорох.

– Надо проверить, – сказал Дементий, на всякий случай снимая с плеча ружье.

Коля тоже снял с плеча ружье, хотел взвести курок и обнаружил, что курок взведен. Ему снова сделалось неприятно: ружье могло нечаянно выстрелить, когда он перелезал через прясло, и сейчас, когда он снимал его с плеча. Коля опустил курок, не желая больше стрелять, если даже кто-то есть в приамбарке и выскочит прямо на него.

Тем временем Петр Иванович быстро прошел впереди Дементия, шагнул в дверной проем, зиявший чернотой, посветил фонариком вдоль стен и по всему приамбарку.

– Нюрин кот! – сообщил он Дементию и Коле, остановившимся у входа в приамбарок.

– Может, и вы на огороде кота видели? – пошутил Дементий, обращаясь к Коле.

– Ничего себе кота – два метра ростом! Мы как глянули, поджилки затряслись!

Петр Иванович пригласил в дом Дементия и Колю, чтобы выслушать троих, что и как они видели.

18

Яков Горшков не сомневался, что около дома Петра Ивановича ходит кто-то из своих.

Он взял Белую падь и попытался пересчитать, кто был за Петра Ивановича, и кто – против. Подсчеты