Хранительница ароматов - Эрика Бауэрмайстер
У меня все болело. Это была долгая ночь и еще более долгий путь до автобуса. Я поудобнее устроилась в кресле, представляя, что его подлокотники и спинка — это завитки раковины, защищающие меня. И заснула, едва замечая входящих-выходящих людей и то, как менялись запахи, приобретая очертания.
Я вздрогнула от громкого звука, проснулась и очутилась в лесу из металла и стекла.
Башни выше деревьев цеплялись за небо. Машины роились вокруг моего автобуса, пронзительно визжа на перекрестках. Люди теснились на тротуарах, уткнувшись в телефоны в поднятых руках, как будто молились. Человек, похожий на ворох листьев, сидел на ящике и играл на гитаре. Собака размером не больше белки сновала между одетыми в черное ногами. Флюиды, пульсирующие за стеклом, очень активно пытались добраться до меня.
Я видела города по телевизору, но никогда не чувствовала их реальной силы. Как здесь можно кого-то найти? В моем рюкзаке лежали два комплекта одежды, список адресов, футболка Фишера и флакон отца, запечатанный зеленым воском. Героини в сказках уходили с гораздо меньшим, но им помогала магия. В этом месте не было никакого волшебства, только улыбающаяся русалка на вывеске магазина.
Но о русалках я уже была осведомлена.
Автобус остановился, и как только двери с грохотом открылись, внутрь хлынула вонь. Выхлопные газы автомобилей и горячее масло, холодный кофе и застарелая моча. Резкое амбре страха и пота. Темно-фиолетовый надлом тоски. Над всем этим, как опускающийся туман, воняли пары асфальта и пластика. Я сползла по сиденью, натянув свитер на нос.
Двери закрылись, автобус снова влился в поток машин. Я прикрыла глаза, стараясь не дышать. Вообразила аромат теплых дрожжей, разбухающих в хлебном тесте, запах земли, открывающейся навстречу дождю. Сунула нос в рюкзак, пытаясь уловить запах футболки Фишера, его кожи.
Через некоторое время автобус снова остановился, и на этот раз двигатель умолк. Открыв глаза, я увидела, что водитель смотрит в мою сторону.
— Конец маршрута, — сообщил он.
«Что я делаю?» — промелькнуло в моей голове.
Водитель нетерпеливо щелкнул языком.
«Просто иди вперед, Эммелайн!» — сказала я себе.
Я стояла перед автобусной станцией, пытаясь сориентироваться. Вокруг меня громоздились здания. Из компьютера в библиотеке мне было известно, что в городе есть хостел, но карта, увиденная мной на экране, не имела ничего общего с хаосом вокруг.
— Тебе куда надо-то? — это был водитель автобуса.
— Пытаюсь найти вот это место, — протянула я ему листок с адресом.
Мужчина оказался отзывчивым, у него была дочь примерно моего возраста. Он настоял на том, чтобы проводить меня до хостела, и по пути давал мне то, что называл ориентирами. Провел меня через лес зданий. Когда же они закончились, открылся водоем, в котором могли бы поместиться пятьдесят или даже сто Тайных бухт.
— Это гавань, — повел рукой водитель.
Вдоль побережья стояли огромные строения с башнями и массивными дверями, показавшиеся мне удивительно красивыми.
— Это что, дворцы? — спросила я, и он рассмеялся:
— Угу, для богатеев.
Мужчина провел меня по деревянной дорожке между пристанью и длинным рядом зданий из выцветшего красного кирпича. Мягкий стук наших шагов по старому дереву напомнил мне о доме, и я втянула в себя его музыку, как щит от всех остальных звуков. Мы шли мимо ресторанов, которые смотрели на воду. Люди на верандах были прекрасны и смеялись. У меня потекли слюнки от запаха плавленого сыра и жареного чеснока, прохладных лимонов и теплого шоколада, но аппетит пропал, когда я увидела цены на меловых табличках у дверей. Я бы не отважилась поесть ни в одном из этих мест.
Мы повернули обратно в город, совершив сложную серию зигзагов направо и налево, прежде чем спуститься по узкому переулку, заполненному кирпичными домами и крошечными магазинчиками. От них исходили запахи, густые, чересчур сладкие и сильные. К нам приближалась очень большая и шумная толпа туристов с фотоаппаратами, их голоса отражались от стен. Мы даже с некоторыми затруднениями долго пробирались сквозь них, как будто плыли против течения.
«Как я вообще найду тебя здесь, Фишер?»
— Он здесь, — сказал мой проводник, когда мы вышли из переулка.
Вздрогнув, я на мгновение решила, что он о Фишере, но водитель указывал на узкое желтое здание, застрявшее между рестораном и языковой школой, как бутербродная начинка.
— С тобой все будет в порядке?
— Конечно, — ответила я, совсем не веря в это.
Он похлопал меня по плечу и ушел.
Трясущимися пальцами я нажала на дверной звонок, и меня впустили внутрь. Я заплатила за неделю постоя, отдав деньги молодой женщине с чересчур черными волосами и чем-то вроде рыболовных крючков в ушах. Она дала мне ключ и сказала:
— Номер десять.
Через два лестничных пролета и длинный коридор я нашла свой номер: три металлические двухъярусные кровати, столь же спартанская одинокая раковина, радующая своей белизной, и царящий вокруг хаос. Высокие окна, полы из потертого дерева. Когда-то он, возможно, и был красивым, но здесь явно никогда не делали генеральную уборку. И все же это было дешево. Если я буду бережлива, то денег у меня хватит почти на две недели.
Вернувшись в вестибюль хостела, я потратила несколько драгоценных четвертаков, чтобы позвонить Генри и Колетт из телефона-автомата.
— Где ты? С тобой все в порядке? — В голосе Колетт была истерика.
— В городе. Все хорошо. Остановилась в хостеле.
— Ты напугала меня.
— Знаю. Прости.
— Хочешь вернуться домой? Отправить Генри за тобой?
На заднем плане послышался звон металлического ошейника Доджа о миску с водой, и на мгновение мне показалось, что меня разрывает надвое.
— Нет, — тем не менее ответила я. — Не сейчас.
Я не сдамся в первый же день.
Мы поговорили еще несколько минут, но очень скоро деньги закончились, и я услышала длинное плоское гудение, телефон отключился. Проходившая мимо девушка оторвала взгляд от светящегося экрана своего мобильного телефона.
— Эта штука все еще работает? — удивилась она, поравнявшись со мной.
Я стояла с телефонной трубкой в руке. Все, что я хотела сделать, это вернуться в ту простую тихую комнату наверху и спрятаться. Не знаю, как я себе представляла свой приезд в город. Может быть, мне казалось, что я увижу рыжие волосы Фишера, сверкающие, как маяк, на людной улице? Или я надеялась, что инстинкт, рожденный любовью, направит мои стопы? Но этот город не был
