Вы заказывали убийство… - Станислав Александрович Гурин
– Информация за двое суток вам вручена! Спешите к аналитикам, – манерно произнес Емеля, но Валерий не спешил уходить. – Может, кофе?
– Лучше водки… Стакан! – Валерий опустился в кресло.
– Не держу… – Емеля тоже сел. – А что стряслось?
– И не спрашивай… – Валерий картинно вздохнул и какое-то время молчал. – Понимаешь… Занимаемся мы с Марусей любовью… На даче… Вчера… Вдруг дверь отворяется, и входит Ванька! «Опять вы трахаетесь!» – говорит. Жена сознание потеряла, я – сам не свой, кричу: «Как тебе не стыдно?! Мы твои родители! И вообще, ты давно должен спать! Почему без стука входишь?!» А он и не думает сдаваться. «Да, – говорит, – тебе ничего, а у мамы живот вырастет!» «А тебе-то что?! – взорвался я. – Вон отсюда!» Но этот мерзавец даже глаз не отвел! «Я не хочу, чтобы у меня еще кто-то был…» – прогнусавил он с такой противной рожей…
– Для первоклассника неплохо!
– Ты смеешься?
– Так ведь смешно! Добротный современный юмор!
– Хорош юмор! Маруся долбит теперь: вот твое воспитание! МОЕ! – Валерий засмеялся. – Ладно… – махнул рукой. – Шеф вдруг заинтересовался твоим расследованием. Уже два раза спрашивал.
– Кто-нибудь надавил… Впрочем, догадываюсь…
– Новости есть?
– Появилась еще одна фигура – санитар из морга, наркоман, ветеран Афганистана, Маньковский Григорий Васильевич… И далее – как сказал в беседе директор института – Одиноков, в прошлом хирург и тоже ветеран Афганской войны…
Валерий нахмурился.
– Этого еще не хватало… В архиве Министерства обороны побывал?
– Нет, но по телефону договорился… – Емеля посмотрел на часы. – Скоро поеду.
Емеля не опоздал на встречу с архивариусом в Министерстве обороны. Капитан встретил его у дверей и предложил сесть. Вытащил из ящика несколько приготовленных листков и положил их перед собой.
– То, что вы просили… – он протянул Емеле верхний листок.
– Так, Одиноков… – Емеля скользил глазами по строчкам и произносил вслух отдельные слова и фразы, —…женат, двое детей… Хирург… Командирован из Первой клинической больницы города Львова в Афганистан в 1984 году… Оперировал раненых в военно-полевом госпитале до 1987 года… Легкая контузия… восемь благодарностей… две медали… Командировка прервана в связи с несоответствием занимаемой должности на основании рапорта полковника медицинской службы Ларионова А.Г. Вот те на!.. Благодарности, медали и… несоответствие! – Капитан молча протянул через стол второй лист. – Рапорт начальника военно-полевого госпиталя 3711/06 полковника медслужбы Ларионова А.Г. – Больше Емеля не произнес ни слова. По мере того как читал, хмурился, мрачнел. – Ну и ну! – наконец вместе с выдохом вырвалось у него.
– Как понимаю, его спасла «легкая контузия»… Впрочем, там и не такое бывало… – Капитан протянул последний листок. – Возможно, вам захочется встретиться с полковником Ларионовым? Давно на пенсии, москвич… Вот его адрес.
Перед вечером Емеля встретился с полковником Ларионовым у него на квартире…
Полковник выпил коньяк и поставил рюмку на овальный столик. Емеля оставил недопитую рюмку в руке.
Они сидели в низких креслах посреди залитой предзакатным светом комнаты в старой московской квартире.
Книги, фотографии, масляные миниатюры в красивых рамках, письменный стол с пишущей машинкой и затянутая кисеей бронзовая люстра… Нежный ветерок шевелил занавеской.
– Хирург он был неординарный… – погружаясь в не самые приятные воспоминания, говорил полковник, крупный тучный мужчина лет шестидесяти в белоснежной рубашке с закатанными рукавами и с двухдневной щетинкой на лице. – Быстро и просто принимал решения, подчас рискованные, легко и много оперировал и, главное, был в этом чрезвычайно удачлив: редко кто умирал у него под ножом. Не раз спасал раненого, давая собственную кровь прямо во время операции… – крови у нас всегда не хватало!.. А когда при очередном обстреле его контузило, он после выздоровления не сбежал… Остался в Афганистане… Это вот те благодарности и награды, о которых вы упомянули… – Полковник задумался, Емеля отпил коньяка. – Но однажды я обратил внимание на некоторые странности: оперируя, Одиноков делал нечто такое, в чем раненый вовсе не нуждался… – Емеля поднял брови, полковник пояснил: – Что-то усекал, что-то… заменял! В той мясорубке возможностей для трансплантаций было предостаточно… Я потребовал объяснений. Он не смутился. Сказал, что, как правило, оперирует безнадежных раненых и потому, мол, даруя каждому из них жизнь, считает себя вправе для повышения своего мастерства иногда исполнять хоть и виртуозные, но безобидные этюды по практической хирургии…
– Интересно… – Емеля поставил на столик рюмку.
– Следовало немедленно с ним расстаться, но врачей катастрофически не хватало. Ограничились выговором… Вскоре после этого разговора поступили два раненых солдата со сложными ранениями и большой потерей крови. Положение усугублялось тем, что у обоих была одна и та же группа крови, которой у нас в данный момент не оказалось. Словом, оба были обречены… Я обо всем узнал позже. Первый осмотр делал Одиноков. Решение принял немедленно. Кровь солдата Егорова перелил солдату Маньковскому. Из вены в вену… До последней капли… Один тут же скончался, другой, выдержав операцию, остался жить… – Полковник подошел к балконной двери и отодвинул занавеску, горящий лучик упал на лицо Емели, и он сощурился. – А кстати… – полковник снова сел в кресло, – у меня в рапорте была одна строчка, которой в вашей копии нет: «…Нуждается в психиатрическом обследовании».
– Вот как?
– У Одинокова в глазах одержимость граничила с безумием… Я не сразу заметил это… И не сразу понял.
Глава 10
Агентство «Аэрофлота». Экран кассового монитора: Одиноков Вадим Вадимович, рейс 3231–3232 Москва – Мюнхен – Москва, вылет 4 августа в 8 часов 20 минут. Кассир ловко работала на клавиатуре компьютера.
Из щели выполз авиабилет.
– По прибытии в Мюнхен сразу зарегистрируйтесь на обратный рейс! – Она вручила Одинокову билет, загранпаспорт, кредитную карточку «Виза» и пару рекламных буклетов.
– О да, конечно! – Одиноков все нужное спрятал в карман, а рекламную макулатуру бросил в урну.
На неподвижном лице угадывалась улыбка, а в глазах промелькнул желтый огонек. Он сделал все, чтобы отъезд его в Мюнхен выглядел внешне совершенно прозрачным: и устная договоренность с заместителем из института, и «Аэрофлот», и кредитная карточка «Виза»… Корабль быстро тонул, капитан хотел жить. Только безошибочные действия могли спасти жизнь капитана. Но нужно было не только отдалиться подальше от идущего ко дну чудовища, но и отсечь все хвосты. Но невидимые нити все сильнее притягивали его к тонущему кораблю…
Быстро темнело. Нескончаемые потоки машин растекались по проспектам и улицам.
Вспыхнул красный свет, и Емеля остановился на перекрестке. Воспользовавшись паузой, взял радиотелефон. Давно уже должен был связаться с коллегой из МВД, но в сумасшедшей круговерти не мог выкроить даже минуты.
– Анатолий Федорович, хорошо, что застал вас! Беспокою вот по какому поводу… – слева, справа, сзади его «Жигули» теснили десятки машин. – Помните, вы показывали мне титановый контейнер… Да-да, тогда на дороге!.. Нашли хозяина?.. Погиб?.. А кому машина принадлежала?.. Ничего от нее не осталось?! Жаль… Просто любопытно! Ведь не в музей же это
