Убийство, кино и немного книг - Элли Александер

перевязанные золотыми кисточками.

Хезер прошлась по центральному проходу, изучая все вокруг. Дойдя до первого ряда и оказавшись возле экрана, она обернулась, чтобы взглянуть на балкон.

– Какая прелесть. Прямо как в каком-нибудь фильме с Кэри Грантом. Конечно, в моем фильме Кэри Гранту в конце концов выпустили бы кишки.

– Ваш фильм очень кровавый? – Сама бы я никогда не сделала выбор в пользу чересчур жестокого или кровавого романа или фильма, но не отказалась бы от хорошего скримера[14], крови и кишок. Мне просто хотелось знать, что меня ждет, прежде чем смотреть фильм.

– Это современная интерпретация Хичкока. Вам следует быть готовой, что крови будет много.

Хезер сделала парочку селфи.

– Хезер, это ты? – прогремел голос над нами.

Подняв глаза, я увидела Мартина, перегнувшегося через сделанные из меди позолоченные балконные перила.

– Мартин, что вы тут делаете?

Язык тела Хезер изменился. Вместо того чтобы элегантно наклонить голову для селфи, она резко выпрямилась и оскалила зубы, словно собака, готовая к нападению.

– Мне надо поговорить. Сейчас. – Он резко опустил большой палец вниз. – Встретимся в фойе.

– Минутку. Сейчас приду, – нараспев ответила она Мартину. – Делайте все, что нужно для подготовки. Я скоро к вам вернусь.

Я наблюдала за тем, как она спешит прочь, словно школьница, которую вот-вот отчитают. Зачем я вообще здесь понадобилась?

Хезер легко могла сама позвонить владельцу кинотеатра. Видимо, что-то пошло не так. Вопрос был в том, что именно.

Я не была до конца в этом уверена, но, судя по всему, была какая-то причина, по которой Хезер захотела, чтобы я пришла сюда за несколько часов до открытия. Моральная поддержка? А может, она не хотела оставаться наедине с Мартином? Подождав минуту, я вернулась в фойе.

Они стояли у лестницы, ведущей на балкон, так что я постаралась не привлекать их внимания. В любом случае у меня были другие дела. Работник кинотеатра оставил рядом с моей тележкой с книгами складной столик, так что я изо всех сил старалась не слушать их диалог, устанавливая его и накрывая длинной черной скатертью. Мы редко проводим мероприятия вне магазина, но я набросала план того, как хотела бы расставить книги для продажи. Ох уж этот аналитический склад ума! Мне нужно было точно знать, сколько места займут книги и сувениры, чтобы выделить кусочек стола для нашего айпада для безналичной оплаты, небольшого кассового аппарата и сумок.

– Я вас умоляю, Мартин. – Казалось, Хезер была готова расплакаться. – Вы должны остаться. Этот фильм уже совершенно другой. Мы его сильно сократили. Благодаря вашим замечаниям мы вернулись в монтажную и посмотрели свежим взглядом на каждый кадр.

Невозможно было их не подслушать. Мне не хотелось, чтобы это было очевидным, поэтому я не стала пялиться в их сторону, но догадывалась, что, сделай я это, наверняка увидела бы, как Хезер умоляюще стоит на коленях.

– Моим замечаниям? – рассмеялся Мартин – впрочем, голос его был совершенно не веселым. – Вот так ты все перевернула? Я тебе уже говорил, что «Полуночное алиби» – кинематографическая катастрофа. Тебе каким-то образом удалось создать такую бессвязную мешанину из персонажей и сюжета, что я бы первенца своего продал, лишь бы поскорее увидеть финальные титры. В «Полуночном алиби» скучный сюжет и неубедительная игра актеров. Это преступление против кинематографии, из дерьма конфетку ну никак не вылепить.

– А зачем вы вообще приехали? Вы пытаетесь надо мной поиздеваться? – Хезер билась головой о стену. – Вы решили меня воодушевить, пообещав написать новую рецензию, просто чтобы надо мной посмеяться?

Мартин резко скрестил руки на груди и выпрямился.

– Я писал эту рецензию несколько недель. Это даже не обсуждается.

Его взгляд скользнул в мою сторону.

Мне не хотелось попасть под раздачу, поэтому я сделала вид, что изучаю заднюю сторону обложки одной из автобиографий Хичкока, которую мы собирались выставить.

Я очень вовремя взглянула на них в очередной раз, потому что заметила, как Мартин разворачивает лист бумаги, который, как я предположила, скорее всего, и был рецензией.

Он помахал им перед лицом Хезер.

– Хочешь услышать, какие я придумал заголовки? Не могу выбрать из двух. Как тебе такой? «„Полуночное алиби“: ужасающее путешествие в кинематографический ад».

– Зачем вы это делаете? – запричитала она. – Вам это как будто доставляет удовольствие. Вы без всякой причины топчете дело всей моей жизни.

Откашлявшись, Мартин поднял лист повыше.

– Я еще не закончил. Хочешь услышать второй заголовок?

– Нет. – Хезер заткнула уши пальцами.

Это лишь раззадорило Мартина.

– Хочу, чтобы в нем отражалось еще и то, что зрители будут уходить из зала с чувством сожаления о безвозвратно потерянном времени. Как насчет «„Полуночное алиби“: алиби для того, чтобы провести бессонную ночь, полную сожалений».

– Вы не можете так со мной поступать, Мартин.

– Ты права. Слишком многословно. Я над этим поработаю. – Сложив листок пополам, он положил его в карман рубашки и похлопал сверху для надежности. – Буду держать его здесь.

Хезер ударила себя ладонью по лбу.

– Не понимаю, почему вы не можете хотя бы дать фильму еще один шанс. Хотя бы оценить реакцию зрителей. Вы ведь приехали в такую глушь.

– Не забивай свою прелестную головку, дорогуша. Я еще раз посмотрю твой фильм, но должно произойти невероятное чудо, чтобы я поменял хоть одно слово в этой рецензии. Сегодня я отправлю ее своему редактору. Советую наслаждаться сегодняшним вечером, пока есть такая возможность, потому что, когда она пойдет в печать, тебе будет очень сложно найти в Голливуде друзей.

Эмоциональное поведение Хезер теперь казалось мне более оправданным. Допустим, Мартину не понравился фильм, но то, что он сказал, было переходом на личности.

У Хезер не было друзей в Голливуде? Что он имел в виду?

– Просто дайте фильму шанс, хорошо? – в последний раз взмолилась Хезер.

– У тебя был шанс, и ты его упустила. Ты знаешь, о чем я…

Прижав ладонь к карману с рецензией, Мартин с высокомерным видом направился в мою сторону. Походка его была размеренной, он почти чеканил шаг, словно возглавляя парад. Было очевидно, что произошедшее доставило ему огромное удовольствие.

Я начала расставлять книги и раскладывать постеры и наклейки. Не посчитав нужным обратить на меня внимание, Мартин распахнул двери, и в помещение хлынули лучи послеполуденного солнца.

Когда он вышел, Хезер рухнула на пол и обхватила руками колени.

Оставив свой стенд, я подошла к ней, чтобы успокоить.

– Вы в порядке?

Она подалась вперед, словно только что закончила заниматься йогой и пыталась расслабить ноги и руки.

– Нет, убейте меня. Прямо сейчас. Моя жизнь кончена.

Я положила ладонь ей на плечо.