Рецепты любви и убийства - Салли Эндрю

Кэндис.

– Мстить, – ответила я. – Боюсь, это моя вина. Решили все же ко мне прислушаться… Кэндис, поедем в вашей машине? Она быстрее. На ферму Джона.

– Думаешь, они решили, что Мартину убил он? – спросила Хэтти.

Я кивнула. Потом повернулась к Кэнди:

– Мобильник у вас есть?

– Есть.

– Хэтти, как туда приедем, сразу тебе позвоним, а ты пока сообщи в полицию. Все расскажи Канемайеру и попроси прислать на ферму Джона фургон.

Верх машины был закрыт, и бешеный ветер нас не донимал, хотя машина мчалась быстро. Просто неслась. Но Кэнди держала руль крепко. Мы вылетели из города, и я увидела, как по всему вельду пробиваются желто-фиолетовые цветы. Кэнди тоже обратила на них внимание.

– Красота, – восхитилась она.

– Это дождь, – объяснила я. – Вылезают после дождя.

– Красота, – повторила она.

– А вы с красотой родились? – спросила я, глядя на ее гладкую персиковую кожу и золотистые кудри. – Или ее можно вырастить, как цветы? Как вам это удается?

Она улыбнулась.

– Красота – это для меня стиль жизни.

– Я такую одежду даже надеть не смогу, – призналась я.

– Нет, конечно. Но вам надо найти свой стиль. Чтобы подчеркнуть ваши лучшие черты.

– Ха. Где они, эти черты?

– Ерунда. Лицо, бедра, грудь – все у вас на месте. Пропорции идеальные. Руки и лодыжки – лучше некуда. Я знаю, какой стиль – ваш. Если хотите, пришлю вам кое-что из моего магазина. Какой у вас размер, тридцать восьмой? А обувь? Четвертый?

Я кивнула и оглядела свое коричневое платье и фельтскуны цвета хаки. В них удобно, но даже я видела – это не мой стиль. До замужества у меня был тридцать четвертый размер, потом тридцать шестой, а теперь тридцать восьмой.

– Ваши нью-йоркские наряды мне не подойдут, – сказала я.

– Это будет подарок от фирмы.

– Дело не в этом…

– Ерунда. Вы милая. У вас хорошая кожа, хотя здесь жарко и сухо. Чем вы пользуетесь?

– Оливковым маслом.

– С возрастом надо быть внимательнее к упражнениям и диете.

– В этом и есть ваш секрет?

– Секрет? Никаких секретов у меня нет.

Мы шли мимо рощицы ярко-зеленых спекбумов.

– Может, есть один секрет, который я усвоила, – сказала она. – Одежда, кожа, косметика – все это помогает. Но если женщина считает, что выглядит хорошо, она так и лучится красотой.

– Возможно, но даже если она так считает и лучится, увидит ли ее красоту мужчина?

– Мужчины не так глупы, как кажется, Мария.

– Смотрите, – сказала я. – Боки.

– Что?

– Антилопа, стенбок, вон, в тени спекбума. У больших камней. Самец.

Но она его не увидела. Яркие цветы увидит каждый, но заметить коричневого зверя в тени – тут нужно особое зрение.

Может быть, человека с таким зрением я все-таки найду?

Глава пятьдесят четвертая

– Вон знак, – показала я. – «Ферма органического земледелия и дикой природы».

Кэндис свернула на грунтовую дорогу. В кустарник нырнул мангуст. Мы поехали к ферме – она располагалась у основания Свартберга. Вокруг нетронутый зеленый вельд. Между кустами и деревьями росла длинная трава. Терновник и другие деревья спускались к ущелью, видимо там было русло реки. Всюду по вельду росли древние гуари и спекбумы.

– Притормозите, – попросила я Кэнди. Мы проезжали мимо рощицы, обнесенной странным забором. – Гранаты, – сказала я. – Только плоды маленькие и зеленые.

– Похоже, забор с электричеством, – предположила Кэнди. – На солнечных панелях.

Она была права, у края поля стояли две панели, ловили лучи солнца.

– А кто там лает? – спросила она.

– Бабуины, – сказала я, надеясь, что эти звуки издают не Дирк с Анной.

Это были бабуины. Повернув, мы их увидели – они выскочили из теплицы. Уносились прочь, набрав полные лапы добра, как невоспитанные клиенты на летней распродаже. Один бабуин сидел на стеклянной крыше и уплетал ветку черного винограда.

Перед нами показался дом.

– Вон скорая, – сказала Кэндис.

– Дайте телефон.

Мы остановились рядом со скорой. Кэнди передала мне телефон, и я набрала номер Хэтти.

– Скорая здесь.

– Господи! Там все спокойно?

– Пока не знаю. Сейчас зайдем в дом. Полиция едет?

– Я с трудом дозвонилась до Канемайера. Он выезжает. Сейчас позвоню ему еще раз, скажу, что скорая там. Мария, будь осторожна.

Мы с Кэнди вышли из машины и подошли к инвалидному креслу, лежавшему на боку у основания ступенек. Кажется, в нем сидела Анна. Но где она сама?

Веранда была большой и широкой, с крышей из гофрированного железа, края оплетены кованым железом. По-настоящему старая ферма. Все аккуратно выкрашено, но кое-где были запыленные трещины – кирпичную кладку надо было привести в порядок. На веранде стояла худощавая женщина в синей робе и заглядывала во входную дверь.

– Оставьте его! – крикнула она.

Кэндис прошла мимо нее, я следом.

– Берегитесь, – предупредила нас женщина. – Они совсем спятили.

– Не лезьте! – крикнула Анна, едва мы вошли в дом. – Или мы его убьем.

– Анна! – воскликнула я.

– Дирк, – сказала Кэндис, уперев руки в бока.

Анна и Дирк подняли на нас головы, как два пса, которых застукали за нехорошим делом. Но свою жертву отпускать не стали. Джон лежал лицом вниз, на нем, прижимая его к полу, сидел Дирк. Он бешено сверкал глазами, рука так и была на перевязи, но он крепко вцепился в Джона ногами. Зеленый больничный халат раскрылся, обнажив его волосатый живот. Анна сидела рядом с Джоном на полу, ее халат был аккуратно запахнут. Перевязанную ногу она сунула под себя, а загипсованную выставила вперед. В одной руке металлическая стойка, которой она зажала Джону шею, в другой – большой шприц, который она сунула ему прямо под ухо.

Металлическая стойка явно была от больничной капельницы. Щеки Анны порозовели, волосы всклокочены. Самая настоящая дикая природа.

– Что вы делаете, Анна? – спросила я.

– О-ох, – выдохнул Джон.

Анна повела ноздрями и крепче сжала стойку и шприц.

– Там воздух, – сказала женщина у двери. – Она кричит, что, если я войду или позвоню в полицию, она вколет это в вену, и тогда ему конец.

Кэндис подтащила два стула, и мы сели рядом. Женщина тоже вошла. Нашла третий стул, и мы уселись рядком, как в театре на удобных местах.

– Они сбежали из психушки? – спросила нас женщина.

Кэндис кивнула. Я покачала головой.

– Мы знаем, что это он, – сказала Анна. – Но он не признаётся.

– Что он? – спросила женщина в робе.

– Убил Тини, – сказала Анна.

– Спал с моей женой, – в ту же секунду сказал Дирк.

– Что такое, Джон? – спросила Роба.

– Ай-ай, – пискнул Джон.

– Эти трое были влюблены в одну и ту же женщину, – сказала Кэндис. – В Мартину. Ее