Отель «Реббека» - Рада Рамильевна Артемьева
В день встречи с дедом Гозлан услышал это имя от самого старика. Первое, что произнес мсье де Бриссак, – это «Муссон». Гозлан отлично запомнил этот момент, хоть и сразу не придал значения словам. О ртутных рудниках он еще не знал, о подрыве шахты и сфабрикованном убийстве мсье Муссона тоже. Та мимолетная реплика дедушки сначала показалась бредом сумасшедшего, но вскоре, после музейных архивов, сказала о многом. Можно сказать, с этого и начался путь расследования.
Дед, может быть, и сошел с ума в силу возраста и болезни, но, как бы ни было парадоксально, не сказал ничего лишнего. Все, что он озвучил в день встречи, имело огромное значение.
Почему он утаил сведения о Муссонах от своего сына и внука? Скорее, из-за страха. Им он преподнес все только в виде легенды. Возможно, хотел предостеречь от каких-либо затей в отношении этой семьи. Предполагал, что однажды потомки могут вступить в борьбу, отправятся в полицию или, чего хуже, откажутся платить. Мсье де Бриссак знал, что Муссоны – люди жестокие. Он хотел уберечь семью и так глупо запутать в мистике, выдумать персонаж, который устрашал бы сильнее, чем реальный человек.
Так как мадам Морган была в курсе дел мсье де Бриссака-старшего, ей ничего не стоило продолжить плести паутину лжи и дальше. Тем более что никто ни о чем не подозревал, а она знала. Только она, помимо деда, была в курсе этой легенды. Может быть, кстати, именно мадам Морган уговорила мсье де Бриссака-старшего не сообщать ничего о Муссонах? Выдумать легенду помогла тоже она? Настояла на легенде, запутала старика. Знала, что так будет выгоднее для нее самой. Это был дальновидный план.
Ну а потом, как только мадам Морган стало известно о смерти настоящего Меркьюри – мсье Муссона, она взялась за дело. К этому дню дедушка Николя уже выжил из ума и помочь не мог. Мадам Морган взяла ситуацию в свои руки. Дедушка отошел от дел, пост принял его сын, а единственный свидетель этой истории – мадам Морган сделалась грязным шантажистом и убийцей не без помощи своих подельников, разумеется.
Отцом Николя было жонглировать тоже легко. Скорее всего, он доверял ей так же, как и Николя – всецело. Их твердые убеждения о преданности Морган сыграли против них же самих. Они обманулись.
Теперь с мадам Морган стало все понятно. Остались два щекотливых вопроса: кто ее подельник и какую роль здесь играет мсье Моро? В финансовом отношении Моро запятнан – это проверили. Все его деньги как-то связаны с выплатами Меркьюри. Но он не Меркьюри! И мадам Морган, естественно, тоже не Меркьюри. Кто тогда этот тайный персонаж? Есть еще кто-то третий? Но тогда где связь между мадам Морган и самим Моро? Прямой связи не видно. Моро и Морган? Что это за тандем такой удивительный?
В отделе начался хаос. Версия Гийома Клавье разваливалась на мелкие части. Клюзе сходил с ума. Гозлан со злорадоством следил за тем, как «преступник» путался в показаниях, а лабораторные анализы разбивали в прах и без того слабые версии обвиняемого. Наступала путаница. Следователи ходили мрачными и не могли понять, с какой стати Гозлана так переполняла гнусная радость. Он же лишь поджидал удобного момента. И когда напряжение в отделе достигло апогея, наконец заговорил.
Гозлан выдвинул версию о мадам Морган. И, разумеется, настоял на допросе. Клюзе уже был готов согласиться на что угодно. Он махнул рукой: делайте что считаете нужным. Кажется, сам Клюзе уже понимал: проклятый Гийом только потратил их драгоценное время. Признательные показания оказались липовыми и только лишний раз встревожили сознание общественности. Теперь парень общался с психиатрами. И ожидало его, скорее, принудительное лечение в клинике за городом, чем грубая койка местной тюрьмы.
Мадам Морган вызвали на допрос этим же вечером. Беседа проходила в присутствии трех следователей с видеозаписью. Все сосредоточенно следили за любой реакцией подозреваемой и задавали однообразные, запутывающие вопросы каждый по очереди.
Конечно, мадам Морган была как кремень: несгибаемая личность с трудом давалась настоящим профессионалам. Гозлан отметил для себя, что ее личность до сих пор не понял, несмотря на большой опыт в полицейском деле.
– Значит, вы говорите, что закупили муку у мсье по фамилии Робер, – сказал следователь Фурнье. – Это ваш старый поставщик.
– Именно так.
– То есть раньше с его мукой было все в порядке, а именно сейчас она пришла отравленная?
– Выходит, так, – спокойно сказала мадам Морган, подняв невинные глаза на полицейского.
– Как вы можете это объяснить?
– Понятия не имею, поинтересуйтесь у мсье Робера.
– Мы поинтересовались, – ответил Фурнье. – И даже проверили его. Господин Робер чист. На его производстве все четко.
Мадам Морган пожала плечами, мол, я ничего не знаю, разбирайтесь сами.
– Вы уверены, что поставщиком был именно мсье Робер? – спросил Гозлан. – Вы ничего не перепутали? Может, заказали у кого-то другого и забыли?
– Я никогда ничего не путаю, – ответила мадам Морган своим томным голосом, и Гозлан подумал про себя, что этот факт как раз его и беспокоит. Эта личность никогда ничего не путает. Морган всегда делает конкретно то, что нужно.
– Как проходила оплата? – спросил третий следователь. – Безнал?
– Да. Как обычно.
– Кто привез продукцию?
– Их люди.
– Кто принимал муку?
– Наши грузчики.
– Где вы храните муку?
– У нас есть склад для продовольствия.
– У кого к нему есть доступ?
– Много у кого. Но у нас везде стоят камеры. Просто так никому чужому не проникнуть туда.
– Значит, стоит искать причину в своих людях, – игриво сказал Гозлан и заметил тяжелый взгляд Морган на себе.
– Как так получилось, – спросил Фурнье, – что мсье Робер отправил в отель чистую муку и на пути ее кто-то сумел перехватить? От мсье Робера она ушла в полном порядке, но к вам добралась уже с ртутью. Что могло случиться в дороге?
– Не знаю, – спокойно сказала мадам Морган, и ни один мускул не дрогнул на ее лице.
– Сколько времени обычно вы ждете доставку?
– Вы же знаете, где находится производство мсье Робера. Это недалеко отсюда. Так как посредников нет, мы заказываем муку от него напрямую. Ну, примерно день-два. Мсье Робер обычно отправляет товар на следующий день, но если случаются задержки, мы это обговариваем.
– Вы говорите, что доставку осуществляли их люди. Вы видели