Бегство в пустоту - Александр Чернов
Неонова хитро прищурила один глаз
– Можешь оставить эту расписку себе, – произнесла она беспечно. – Вчера утром, когда я не нашла ее среди документов, я написала новую и уже отдала ее тому, кому она предназначалась.
– Ну ты интриганка, – издал я смешок, ничуть не разочарованный проделкой Полины, благодаря чему сблизился с ней.
В этот момент зазвонил телефон в кармане моих джинсов, лежавших на прикроватной тумбочке со стороны Полины. Пока я спал, адвокатша собрала мои вещи с пола и аккуратно сложила их на тумбочке. Я хоть и переспал с Полиной, лежал прикрытый одеялом и не готов был перед ней нагишом тянуться через всю кровать за своим мобильником. Поэтому я выразил лицом и жестом просьбу подать мне джинсы. Женщина приподнялась с кровати, подала мне их. Я достал мобильник, приложил к уху.
– Алло?
– Добрый день, Игорь! – произнес знакомый мужской голос. – Это Хохряков Александр вас беспокоит.
– Да, я понял, Александр, – откликнулся я. – Доброе утро!
– Я вас не отвлекаю? – поинтересовался на другом конце беспроводной линии глава «Семейки Аддамс».
Я посмотрел на Полину. Она пребывала в нерешительности, не знала, что ей делать – уйти, чтобы не присутствовать при моем разговоре с собеседником, или остаться. Решила остаться и снова удобно прилегла на бок, подложив под голову руку.
– Да нет, все нормально. Слушаю вас.
Он немного помялся, потом спросил:
– Ну как, вы у Полины Неоновой были?
– Был.
– И что, Николай Неделькин у нее?
Я снова бросил на женщину быстрый взгляд и ответил:
– К сожалению, нет. – А про себя добавил: «А может быть, и к счастью. Если бы у нее был Николай Неделькин, я бы сейчас не лежал в постели адвокатши».
– Понятно, – пробормотал Хохряков, очевидно, не зная, о чем дальше говорить со мной.
Но я думаю, он был доволен тем, что Николая не оказалось у Неоновой, и теперь он как бы и не предатель по отношению к другу. Я помог ему найти тему для разговора.
– Что там с Антоном? Вы в полиции были?
– Да, все в порядке, Игорь, – откликнулся Хохряков. – Был я в полиции, и Василий ходил со мной. Но дело решили миром. Заявление писать не стали, поскольку Антон и его товарищ клялись и божились, что больше никогда в жизни к моей дочери не только приставать, близко подходить не будут. Я им поверил, и заявление ни я, ни Василий писать не стали… Кстати, тут моя дочка вам привет передает.
Я вспомнил молоденькую стройняшку с лукавым детским личиком, без пяти минут психолога, и улыбнулся.
– Ей тоже привет и наилучшие пожелания.
– Между прочим, в гости вас приглашает…
Мне припомнилось, как «гостеприимно» встретила меня троица в лице Александра, Василия и Натальи и с ходу от дверей норовила набить морду, и хмыкнул:
– Хорошо, Александр, как-нибудь забегу… Ладно, всего вам доброго.
– До свидания, – проговорил на том конце телефонной цепочки Хохряков и разъединил связь.
– Иудушка Хряк звонил? – усмехнулась Полина, догадавшись, с кем я разговаривал.
– Он самый, – подтвердил я очевидное. – А почему Хряк?
– Хохряков – Хряк. Прозвище у него такое… Слил меня тебе, подлец, – беззлобно сказала Полина. – Он же тебе рассказал, что я когда-то встречалась с Николаем и могла написать то письмо?
– Он, – подтвердил я и участливо спросил: – Ты на него в обиде?
– Да нет, – издав смешок, сказала Полина. – Наоборот, я ему благодарна за то, что он подогнал мне прекрасного любовника… У него, кстати, дочка симпатичная, – сказала Полина насмешливо и чуточку ревниво.
Я согласился.
– Не спорю, хороша Катюша, но уж больно молода.
– А тебя, что, на тех, кто постарше, тянет?
Я погладил Полину по руке, той, что лежала на кровати, и так и оставил свою ладонь на ее запястье.
– Бывает.
– Ах, ты геронтрофил несчастный! – с шутливой укоризной сказала она.
Я изумился, услышав новое для меня словечко.
– Это еще кто такой?
– Это извращенец, которого тянет на старух. Правда, разница в возрасте должна быть примерно в пятьдесят лет.
Я вопросительно уставился на женщину.
– Откуда ты такие гадости знаешь?
Она качнула головой, откидывая таким образом волосы, лезшие в лицо.
– За время моей адвокатской практики приходилось с разными перверсиями сталкиваться, в том числе и с такой. – Полина вдруг встрепенулась: – Кстати, а сколько тебе лет?
Я не девица, чтобы скрывать свой возраст. Сказал правду:
– Тридцать пять. Так что на… как ты там сказала… геронт…
– Геронтрофил, – подсказала Полина.
– Вот-вот… на геронтрофила не тяну. Ты старше меня всего на восемь лет.
Пришел черед изумляться адвокатше.
– Тебе и мой возраст известен?
– А как же, – с озорными нотками в голосе сказал я. – Ведь я же сыщик!
Полина высвободила свою руку из моей ладони, по-прежнему лежащей на ее запястье, и легонько ударила меня указательным пальцем по носу.
– Салага ты, а не сыщик… Ладно, давай, иди умывайся, будем завтракать. Мне на работу нужно идти.
Она первой поднялась с кровати, я за ней. Полина проводила меня в ванную комнату, где вручила новую в упаковке зубную щетку и бритвенный станок, причем не женский, а мужской. Щеткой я воспользовался, а вот станком не стал, предпочел не бриться. Мало ли кто до меня шкрабал этим станком по своей физиономии. Может, заразный какой.
Вскоре я, умытый, посвежевший и отошедший от похмелья, впрочем, не такого уж и сильного, восседал вместе с Полиной за столом на кухне. Она приготовила тосты с маслом, сыром и колбасой, которые я с аппетитом съел. В конце трапезы Полина как бы невзначай поинтересовалась:
– Еще ко мне придешь?
Я вытер губы салфеткой и бодро ответил:
– Разумеется. Если ты не против, то заявлюсь сегодня вечером.
Полина в знак согласия, что она не против, прикрыла глаза.
Во всем должно быть чувство меры, и я ощущал, что лимит времени пребывания в квартире Полины мною исчерпан. Адвокатше не терпелось избавиться от меня и заняться своими делами. А потому я не стал злоупотреблять гостеприимством хозяйки квартиры и после завтрака, одевшись, тепло распрощался с нею и покинул ее дом.
На автобусе доехал до остановки, от которой рукой было подать до Детско-юношеской спортивной школы. Время было только десять часов, тренировки, как я уже упоминал, у меня начинались в двенадцать, но я решил пойти в спортшколу пораньше, пусть завуч Колесников порадуется тому, что его подчиненный проявляет рвение к работе, приходит на два часа раньше, чем следовало бы.
Пока шел от остановки автобуса до ворот ДЮСШ, решил так, на всякий случай, еще раз звякнуть Николаю Неделькину. Особо
