Поселок Тихий - Марина Серова
Я послушно подняла руки, девчонки с визгом кинулись на крыльцо и исчезли за дверью.
— Меня зовут Татьяна Иванова, я частный детектив. Расследую исчезновение девушки, которое произошло в вашем поселке. Ваша дочка, Виктория, нашла в лесу вещь, которая принадлежала этой девушке. Голубую сумочку. Я хотела бы забрать ее. И еще вы задержали моего напарника, который работал под прикрытием. Понимаете, произошла ошибка. Он увидел улики и отреагировал слишком бурно, напугал вашу дочку. Простите, он начинающий специалист, не знает, как разговаривать с детьми.
Дуло ружья по-прежнему смотрело на меня. Кажется, отца Вики не убедил рассказ о потерянной улике. Вдруг откуда-то из-под ног мужчины раздался вопль Глеба:
— Таня, это ты! Ты нашла меня! Я здесь!
— А ну замолчи, извращуга! Скажи спасибо, что я тебе только в глаз дал, а не на месте убил, — оборвал радостный крик отец Вики. Дуло дернулось в руках мужчины. — А ты давай шагай вперед. Посидишь тоже в погребе, рядом со своим сообщником. Полиция пускай разбирается, кто вы такие.
Тяжело вести переговоры, когда на тебя смотрят через прицел ружья, но все же я пыталась:
— Послушайте, вы ошибаетесь. Мы никакие не извращенцы. Просто сумка вашей дочери принадлежит пропавшей девушке.
Отец девочки оборвал меня на полуслове:
— Да хватит, уже наслушался от этого извращуги рассказов. Сумочка ему нужна. Ага, я не ребенок, чтобы в ваши сказки верить. Сумку жена дочке купила в Озерске, мне Вика рассказала. Мне дочка врать не будет. А вы — уроды приезжие! Не знаю, что вам там надо, но точно сдам или в тюрьму, или в психбольницу. Так что давай топай вперед, будешь ждать вместе со своим дружком, пока полиция приедет.
— Давайте я сама позвоню в полицию. — Я лихорадочно соображала, как же доказать свою правоту. — Майору Драгуну, начальнику отделения в Озерске. Он знает о том, что я разыскиваю девочек. Одна из пропавших — его дочь Кристина. Вы поговорите с ним, если не верите мне.
Мужчина засомневался, я поняла это по тому, как качнулось дуло ружья. Он хотел опустить его вниз, но все же не решился. И я вытянула из кармана телефон, набрала номер в своем списке. Правда, надежды на то, что майор ответит и подтвердит мои слова, было мало. Он занят сейчас Коробовым с уликами, так что больше я ему неинтересна.
Так и вышло, номер вибрировал на экране, но майор на звонок не отвечал. И мужчина снова указал на окошечко подвала в цоколе дома, откуда и доносился голос Глеба:
— Давай топай, куда говорю.
Я уже сделала шаг вперед, на ходу перебирая варианты: кому позвонить и что сказать; наверное, стоит снова вызвонить Папазяна, уж он-то охотно ответит на звонок и подтвердит мой статус детектива.
Как вдруг калитка за моей спиной скрипнула и во двор шагнула молодая женщина. Красная от жары, она с трудом тащила огромные пакеты:
— Витя, Вика, помогите! Ну иду еле-еле! Я же просила встретить меня с электрички, полные пакеты! Кучу всего купить пришлось для школы.
При виде мужа с ружьем и незнакомой женщины под прицелом она уронила пакеты прямо на землю.
— Это что? Что тут происходит? Витя, объясни сейчас же!
— Да извращенцы к Вике пристали. Все сумку хотят отнять, которую ты ей купила в Озерске позавчера. Голубую такую, маленькую. Сейчас в подвале их запру и полицию вызову, пускай свои сказки рассказывают.
— Сумочку? Голубую? — изумилась мать. И полезла в один из пакетов. — Ничего не понимаю, вот же она. Я ее только сегодня купила, думала, подарок будет Викуле на день рождения.
Она достала из вороха покупок маленькую голубую сумочку, очень похожую на ту, что принадлежала Любе Алаевой, но украшенную красными цветами и совершенно новенькую, еще в упаковке.
Виктор в изумлении уставился на упакованную сумочку, а его жена тяжело вздохнула:
— Опусти ты ружье. — Мне она кивнула на лавку: — Да вы садитесь, не бойтесь, оно давно уже сломано. Я им половики выбиваю.
Брови у нее встали грозным домиком:
— Виктор, забирай пакеты. И Вику зови сюда, будем разбираться с этой сумкой.
Муж покорно потащил покупки в дом, а его жена, которая, очевидно, была в семье главной, крикнула вслед:
— И воды принеси, умираю как пить хочу. В Горках все воду побежали покупать, я чуть с ума не сошла, с пакетами-то не выскочить. Еще и вы меня не встретили. И кухню ты, наверное, не докрасил?! Все преступников ловил, некогда же!
Из дома вылетела со стаканом, полным воды, Вика и бросилась к матери:
— Мамочка! Вот водичка.
Женщина жадно сделала несколько глотков, а потом перевела на меня взгляд:
— Ну что молчите-то, рассказывайте, что тут случилось.
Я в который раз подробно объяснила про сумку, про поиски пропавших девушек и важную улику. И в конце попросила:
— Вы не ругайте, пожалуйста, Вику. Она не знала, что нашла.
Женщина покачала головой:
— И не собиралась. А вас отпустим, если документы покажете. Одним словам я не верю.
Я достала из сумки лицензию частного детектива, паспорт. И тут как раз зазвонил телефон: наконец мне соизволил ответить Драгун. Я включила громкую связь, чтобы родители Вики услышали еще одно доказательство моих слов.
— Анатолий Николаевич, прошу подтвердить мою личность. Также тот факт, что я занимаюсь расследованием пропажи девушек на вашей территории.
— Ну да, — неохотно буркнул Драгун. — Иванова, детектив, работает вместе с оперативным отделом. Кто спрашивает?
— Да так, тут улику отдавать не хотят. И свидетеля в подвале закрыли.
Я с удовольствием наблюдала, как вытянулось лицо Виктора. Он без ружья и под каблуком вернувшейся с рынка жены растерял весь напор.
— Чего не отдаем? — пробубнил хозяин дома. — Забирайте. Сейчас я его выведу из подвала. Ничего же такого не случилось, посидел немного. Нечего ребенка было пугать. — И скрылся за дверью.
Драгун раздраженно рявкнул:
— Иванова, ты мне нужна тут в отделе. Едь в Озерск сейчас же. Этот сопляк только с тобой, сказал, будет разговаривать. Через полчаса чтобы была здесь, или я его по стенке размажу. Не хочет говорить, так без зубов останется, раз они ему не нужны. И без языка!
— Я приеду, уже выезжаю, — откликнулась я.
Неожиданно где-то в глубине души у меня шевельнулась жалость к Артему Коробову: несладко ему сейчас в отделе полиции на допросе у Драгуна, тот в методах не стесняется.
Викина мать
