Ищи дурака - Харлан Кобен
И тут до меня доносится собачий лай.
Должен заметить, я люблю собак. Когда Генри немного подрастет, мы с Молли хотим завести маленького дружелюбного хаванеза.
Так вот, судя по лаю, это вовсе не маленький дружелюбный хаванез.
Судя по лаю и по тому, что я теперь уже могу видеть, это несколько скалящих зубы доберманов. Они на полной скорости несутся к центру симметричного садика.
Прямо ко мне.
Сердце готово выскочить из груди. Мне-Импульсивному нет нужды подсказывать мне, что делать. Я разворачиваюсь и со всех ног бегу обратно в лес, отлично понимая, что обогнать собак нечего и рассчитывать. У меня ни единого шанса. Я делаю два шага вглубь леса и по лаю понимаю, что собак от меня отделяют считаные секунды. Делаю еще шаг, а потом один из доберманов прыгает на меня сзади и сбивает с ног.
Я с криком падаю на землю.
Не очень понимаю, стоит ли рыпаться, но смутно припоминаю, чему нас учили в полиции про нападения собак. Если ты уже лежишь, не двигайся. Свернись клубочком и прикрой шею и голову руками. Я так и поступаю, сворачиваюсь в защитную ракушку, не выпуская из руки телефона.
Собаки уже нагнали меня и окружили со всех сторон. Лай прекратился. Они скалятся и негромко рычат, глядя на меня своими черными глазами. Судя по виду, они готовы в любой миг наброситься. Я неподвижно лежу и жду. Все это, мягко говоря, наводит на меня ужас.
– Лежать! – раздается мужской голос.
Рык немедленно прекращается. Оскаленные зубы исчезают. Виляя хвостами, псы отступают от меня. Я отваживаюсь слегка приподнять голову и вижу поблизости два мужских силуэта. Один из мужчин держит меня на мушке пистолета.
Я несколько раз моргаю и говорю:
– Прошу прощения за вторжение. Я просто гулял по лесу и заблудился.
– Да неужели? – с ядовитым сарказмом в голосе отзывается тот из них, что пониже ростом. – Вставай давай.
Я кое-как поднимаюсь и подхожу к границе участка. Да, мужчин двое. У того, что повыше, с пистолетом, круглая лунообразная голова и лицо, изрытое кратерами от прыщей.
– Приятное местечко, – произношу я светским тоном.
– Ты кто такой?
– Полицейский.
– Можно взглянуть на твой жетон?
– Вообще-то, я бывший полицейский.
– Бывший полицейский, который разгуливает в темноте по частной территории, – тянет Коротышка. – И ты хочешь, чтобы мы поверили в эту сказочку?
Я пытаюсь изобразить улыбку.
– Ну, я немного выпил, – произношу я в надежде, что это послужит достаточным объяснением.
Его лицо говорит, что ни хрена это не объясняет. Чувак-с-пушкой устремляет взгляд на Коротышку и кивает. Коротышка вытаскивает телефон.
– Продиктуй мне свое имя, – бросает он мне.
Я подчиняюсь. Его приятель продолжает держать меня на мушке, в то время как Коротышка, видимо, набирает мое имя в поисковике телефона. Его напарник тем временем подходит ко мне вплотную и без предупреждения бьет кулаком свободной руки под дых. Я складываюсь пополам и снова падаю на колени, ловя ртом воздух.
Чувак-с-пушкой хватает меня за волосы.
– Что, все никак не можете оставить нас в покое, да?
Я продолжаю ловить ртом воздух. Чувак-с-пушкой оглядывается на Коротышку. Тот произносит вслух:
– Сами Кирс, бывший детектив департамента полиции Нью-Йорка, уволен за некомпетентность и действия, подвергшие гражданское лицо опасности.
Чувак-с-пушкой все еще держит меня за волосы.
– Кто тебя подослал, Сами?
Ко мне частично возвращается возможность дышать. Я качаю головой.
– Никто, – выдавливаю я.
– Ничего, ты у нас заговоришь, – цедит Чувак-с-пушкой. – Ты скажешь нам, что ты здесь делаешь.
Я решаю сказать ему полуправду:
– Я старый друг Анны.
Я смотрю на них в ожидании реакции, но в темноте сложно разглядеть выражения лиц. Я по-прежнему стою на коленях. Он по-прежнему вцепился в мои волосы.
– Я могу просто тебя пристрелить, – говорит Чувак-с-пушкой. – Что скажешь, Ти?
– Гм. – Коротышка Ти внимательно читает что-то в телефоне, приблизив экран к лицу. – Ух ты, послушай только. Это тот самый коп, который напортачил в деле Беркетта. – Он вскидывает на меня глаза. – Ты в курсе, что мы друзья Беркеттов?
Я ничего не отвечаю.
Он снова утыкается в телефон.
– Кирса уволили за нарушение полицейского устава. Неоднократное, говорится здесь, в том числе в деле Беркетта. Его судили за то, что по его вине гражданское лицо оказалось в больнице. Теперь многие его аресты оспариваются, включая – прикинь! – осужденного по обвинению в убийстве его собственной невесты. Характеризуется как опасный и непредсказуемый. – Коротышка Ти с ухмылкой вскидывает на меня глаза. – Теперь мы можем с чистой совестью пристрелить его и заявить, что это была самооборона. Он ведь опасный и непредсказуемый и проник на частную территорию незаконно.
– Точно, – подхватывает Чувак-с-пушкой. – И никто нам слова не скажет. А кстати, знаешь что? У меня при себе есть еще один пистолет. Нигде не засвеченный.
Коротышке Ти идея явно приходится по душе.
– Скажем, что он целился из него в нас. Будет наше слово против слова мертвеца.
– Угу. А после того как мы его пристрелим – когда он будет мертв, – вложим пистолет ему в руку. И даже выстрелим из него, чтобы на нем обнаружили следы пороха.
Коротышка Ти кивает:
– Никто ни в чем не усомнится.
– Совершенно никто, – соглашается Чувак-с-пушкой. – Обставим все так, как будто у нас не было выбора.
Оба улыбаются мне. Собственный план им явно очень нравится.
– Ну и что ты на это скажешь, Сами Кирс? – интересуется Чувак-с-пушкой, держа меня на мушке.
А вот теперь приходит моя очередь улыбаться. У меня обаятельная улыбка. Вот что вам следует обо мне знать. Это самая располагающая моя черта. Молли говорит, что запала на меня, когда я улыбнулся. Но улыбка, которую я демонстрирую им сейчас, куда более маниакальная. Можно сказать, она практически на грани безумия. При виде нее оба мужчины, даже тот, что держит меня на мушке, пятятся назад.
– Повторите-ка все это еще раз, только погромче, – говорю я.
Чувак-с-пушкой выглядит озадаченным.
– Что?
Я сбрасываю его руку с моих волос. Потом вскидываю руку вверх. В ней до сих пор зажат телефон, только теперь они оба могут видеть на экране лицо. Пока они разглагольствовали, мне удалось нажать на иконку «Фейстайма».
– Давай, Ти, – произношу я, поднимаясь на ноги. Маниакальная улыбка продолжает играть у меня на лице. – Не уверен, что мои друзья из департамента полиции Нью-Йорка хорошо тебя расслышали. Валяй, расскажи им погромче, как именно вы собираетесь меня убить.
Глава 4
Коротышка Ти и Чувак-с-пушкой везут меня обратно к моей машине.
Я пытаюсь заставить их говорить, но они как воды в рот набрали. Я спрашиваю о женщине на втором этаже особняка, которая больше не использует имя «Анна». Они отмалчиваются. После того как они высаживают меня
