Ленты и ножи - Елена Сокол
– И делали?
– Ну да. В следующий раз меня избили за проколотую губу. – Она наклонилась, чтобы Марк мог рассмотреть крошечный след в нижней губе. – Но я все равно бросала им вызов. Убегала к друзьям, пропускала занятия. Они запирали меня в комнате, заставляли всю ночь молиться на коленях, привязывали к батарее. Но знаете, что им нравилось больше всего?
– Что?
– Стыдить меня перед святым отцом. Они приводили меня к нему и рассказывали о моих «грехах». Он читал мне долгие, нудные лекции в отдельном помещении храма, и я почему-то не отваживалась ему дерзить.
– Почему?
– Наверное, из-за его образа. Он был таким… большим. В длинной сутане, с крестом на груди. И все время настаивал, что он мне друг. Хотя его глаза были совсем не такими добрыми, как у вас, Марк. Он… смотрел на меня как на жирный, аппетитный кусок мяса за обедом. Я все время чувствовала, что что-то не то. Его речи не вязались с этим взглядом. Ему нравилось касаться меня, класть руки мне на плечи, говорить «мы», «мы с тобой». Но я не боялась его, понимаете? Я не чувствовала, что он готовит меня к чему-то. – Сигарета в ее пальцах задрожала. – Я думаю, отец Бенедикт видел меня насквозь.
– Что вы имеете в виду?
– Мои слабые места. Одиночество, непонимание со стороны родителей. Он видел, что я была… – Она задумалась, подбирая слово.
– Уязвимой?
– Да. Верно. Идеальная мишень. – Мара подняла на него полный боли взгляд и облизнула сухие губы. – Он делал вид, будто стал моим другом. Хвалил, говорил, что один меня понимает, интересовался мной и моими хобби. Но все это была иллюзия. Все ради того, чтобы я доверилась. – Она затушила сигарету и внимательно посмотрела Марку в глаза. – Чтобы в один из дней после занятий в воскресной школе попросить меня задержаться, а когда мы останемся вдвоем, засунуть в меня свои мерзкие толстые пальцы со словами: «Это будет наш маленький секретик, Марыля».
Глава 17. Невеста
Поверив, что смогу дать ему отпор, я совершила главную ошибку в своей жизни. Расслабилась и потеряла бдительность. Устав бояться преследователя, я сделала вид, что его присутствие – лишь кошмарный сон, и сама в это поверила. Он подарил мне этот обманчиво спокойный день только для того, чтобы, притупив мое чувство самосохранения, нанести решающий удар.
Я понимаю это слишком поздно – когда грубая ткань перчатки внезапно опускается на мой рот и крепко его сжимает. Он сзади. Подкрался, словно призрак. Проник в дом, вошел в мою спальню, и теперь его ничто не остановит.
Мой вскрик гаснет в его ладони, оседает тихим мычанием в тишине спальни. Его большие, сильные руки впиваются в меня, словно стальные клещи, вжимая меня в его твердое, будто из стали тело, не давая сделать нормальный вдох.
– Тише, девочка, – шепчет он, когда я дергаю плечами. – Не сопротивляйся, будет только хуже.
Я чувствую лопатками, как вздымается его грудная клетка на вдохе и как она опускается на выдохе. Но что страшнее, я ощущаю его возбуждение. Каменный стояк упирается прямо мне в копчик, и каждая моя попытка вывернуться заводит его лишь сильнее.
– Ну же, – говорит он с сильным акцентом. Его пальцы больно ввинчиваются в мои щеки, едва не сворачивая мне челюсть. – Если ты не прекратишь, мне придется поступить плохо. Очень плохо. Убить не только тебя, но и всю твою семью. В том числе твоих славных маленьких сестричек – Ханну и Божену.
Меня трясет, на глаза выступают слезы.
– Если не хочешь, чтобы они пострадали, ты должна вести себя тихо, – хрипло шепчет он. Его дыхание обжигает мое ухо и шею. – Поняла?
Я пытаюсь кивнуть.
– Не будешь орать?
Мотаю головой.
– Вот и славно.
В следующее мгновение все происходит так быстро, что я не успеваю среагировать. Убийца разворачивает меня и точно тряпичную куклу грубо впечатывает в стену возле окна. От удара затылком перед моими глазами рассыпаются звезды. Но, когда они рассеиваются, мне удается его разглядеть.
Проклятье, какой же он высокий! Выше меня на голову. И его плечи такие широкие, что кажется, будто надо мной навис темный великан из страшной сказки.
– Один звук, – предупреждает убийца, наклонившись к моему лицу, – и я сверну тебе шею.
Правой рукой он крепко держит меня за горло, и мое лицо сейчас, должно быть, такое же красное, как кровь, ведь я задыхаюсь. Но его, похоже, это совсем не беспокоит. Он продолжает рассматривать меня из-под капюшона, приподнимая все выше и выше. И вот мне уже приходится балансировать на кончиках пальцев ног, чтобы не умереть от удушья.
– Хочешь сделать вдох? – спрашивает он.
У меня глаза лезут из орбит. Я говорю «да», но выходит лишь сдавленный хрип. Тогда этот дьявол слегка ослабляет хватку, и у меня получается сделать лихорадочный вдох. Мои пятки снова опускаются на пол. Очень хочется кашлять, но я не могу.
– Следующий вдох придется заслужить. – Его губы изгибаются в легкой полуулыбке.
Свет от проезжающего автомобиля падает на окно, и мне на миг удается взглянуть в его лицо. У него мужественные, но мягкие, несовместимые с безумным черным взглядом черты: подбородок с милой ямочкой, аккуратные полные губы, густые брови. Ух ты. На его высокий лоб вдруг падает темная прядь, и красивые длинные ресницы начинают трепетать в диком, злом танце.
Он щурится от света, и у меня душа уходит в пятки, ведь я вижу, как его душа, погруженная во мрак, вьется надо мной огромной птицей с массивными крыльями. Наверное, это от нехватки кислорода, ведь его пальцы стальной хваткой сдавливают мою шею все сильнее и сильнее.
Боже…
– Аа-а-ах! – я шумно вдыхаю, едва он разжимает пальцы.
Он наблюдает за мной с интересом. Ему определенно нравится то, что он видит.
– Ты ведь знаешь, почему я должен это сделать? – спрашивает убийца.
Он так нежно убирает прилипшую к моей щеке прядь, что это напоминает заботу. Если бы не ладонь на моей шее, я почти поверила бы в то, что этот дьявол мной увлечен. Но это не так. Он жаждет моей смерти и так силен, что у меня не получится вырваться. Так что пусть это произойдет побыстрее.
– Убей, – срывается с моих губ.
– Что? – Он наклоняется
