Ленты и ножи - Елена Сокол
Тебя нельзя не хотеть. И когда я представляю секс с тобой, мое воображение рисует не удовлетворение низменных потребностей, а шаг в вечность. Словно ты – мой потерянный рай. И от этих мыслей страшно до ужаса, но они не гасят желание обладать тобой, а, скорее, наоборот – интригуют и манят. Соблазняют на то, чтобы вкусить этот грех.
Хотя нет. Я против того, чтобы употреблять слово «грех» применительно к тебе, Мара. Ты – божественное создание. Которое было создано специально для меня. Я больше не чувствую себя абсолютной черной пустотой, мое сердце впервые бьется так сильно для кого-то.
– Ты не даешь Госе покоя, – говорит Надя с усмешкой за обедом.
Надо же, она практически вжилась в роль мамочки: стала такой заботливой, ласковой, и вполне возможно, что она это всерьез. Но стоит ей узнать, что я совершил то убийство, о котором без умолку болтает вся округа, и она первая сдаст меня копам.
– Что еще за Гося? – спрашиваю я, зачерпнув рагу.
– Местная сплетница, – объясняет Надя, поморщившись. – Она старшая по улице, и ей до всех есть дело. Войтеку даже пришлось составить письменный договор на аренду дома, а то она не унималась: натравила на меня городской совет и налоговую, якобы я тут проживаю незаконно. А теперь она взялась за тебя. Сказала всем соседям, что ты – бандит или опасный тип, который собирается устроить тут притон.
Она смеется, но я вижу, что Наде совсем не до смеха.
– Хочешь, чтобы я с ней разобрался? – спрашиваю я.
– В каком смысле? – Ее лицо вытягивается.
– Ну… – Мне приходится прочистить горло. – В смысле, чтобы я поговорил с ней, все объяснил.
– Ни в коем случае! – Надя раздраженно всплескивает руками. – Пошла эта старая сплетница знаешь куда? Еще объяснять ей что-то!
– У тебя точно не будет проблем?
– Нет, забудь, – отмахивается она.
– А с Войтеком?
– Что ты. Мы с ним… старые приятели, – заверяет Надя.
Я киваю, сделав вид, что поверил. Этот скользкий тип заходит каждые несколько дней, чтобы забрать часть ее выручки. Он же, как мне думается, подгоняет ей клиентов. Это больше похоже на сутенерство.
– Все будет нормально, – говорит она. И, покусав нижнюю губу, добавляет: – Маленькие городки похожи на болото. Любое событие может всколыхнуть привычные устои. Эта Гося никакая не важная птица, просто пытается самоутвердиться. Имей в виду, что она за тобой приглядывает.
– Мне снимать шляпу при встрече с ней? – усмехаюсь я.
– Нет, – отвечает Надя, улыбнувшись. – Но иногда ты можешь снимать свой капюшон, чтобы люди не шарахались. В этом районе мало кто так одевается.
– Я пугаю местных своим видом?
– Немного, – говорит она, обводя меня взглядом, в котором ощущается тепло. – Ты красивый мальчик, Ян. Тебе вовсе не нужно прятать лицо.
Я замираю, пытаясь понять, что сейчас чувствую. Мне определенно не по себе, но это мало похоже на злость.
– Что? – взволнованно интересуется Надя.
– Ничего, – отвечаю я. – Просто никто еще не называл меня так. Мальчик.
– Прости, не подумала, – искренне и открыто смеется она. – Ты ведь уже мужчина. Но для меня всегда останешься моим мальчиком.
Я вижу, как в уголках ее глаз собираются слезы, и мне снова становится неуютно. Возможно, если бы не обстоятельства, Надя могла бы стать вполне сносной матерью. В этот момент я люто ненавижу своего отца. Потому что именно мужчина в ответе за свою женщину. Всегда только он.
После занятий я поджидаю тебя в своем укрытии. Раскидистое дерево надежно скрывает меня от посторонних глаз. Ты тоже меня не видишь. Выходишь из здания и легкой походкой направляешься по уже знакомому мне маршруту. Я только сильнее убеждаюсь в том, что ты выбираешь его, чтобы прийти домой не слишком рано. Возможно, тебе хочется убить время, чтобы не проводить его с семьей.
Твоя тонкая фигурка движется по узким улочкам Эльблонга, а я иду следом. Мои пальцы перебирают в кармане ткань твоих кружевных трусиков. Теперь это не просто трофей, это часть твоего мира, к которому мне хочется быть причастным. Теперь я мечтаю унести с собой то, что сниму с твоего роскошного тела. Пропитанное твоим запахом, помнящее изгибы твоего тела. Живое, настоящее. И даже эти дерзкие мечты заводят меня сильнее, чем все остальные женщины мира – они мне вообще не интересны. Мысли о них только осквернили бы ту хрупкую связь, что установилась между нами.
Я сам не знаю, что будет дальше, просто иду за тобой, потому что не могу по-другому. Ты ведешь меня на невидимом поводке, и мои внутренние демоны покорно поджимают уши в ожидании твоей команды. Глядя на тебя, я испытываю радость, что моя рука вчера дрогнула. Какой удачный прокол, ведь ты не заслуживала такой смерти. Я должен был понять это сразу. Ты заслуживаешь моей любви – мучительной, медленной и сладкой. Я уничтожу весь мир, если ты попросишь. И убью любого ради того, чтобы еще раз коснуться твоих спелых губ и горячего языка.
Мара. Моя Мара.
Ты входишь в магазин, коротко обернувшись в дверях. Уверен, ты знаешь, что я где-то рядом. Ты манишь меня, зовешь пойти за собой. Я почти убеждаюсь в этом, когда ты останавливаешься у витрины с ножами в отделе посуды. Рассматриваешь их со знанием дела, водишь по ним кончиками пальцев, подносишь к свету, чтобы поймать взглядом лучи, отражающиеся на поверхности острого лезвия.
Ты демонстрируешь их мне? Или собралась защититься от меня?
Ох, Мара. Я капитулирую перед твоим изощренным коварством.
Если это намек, то я в восторге. Слышу, как ты улыбаешься. Чувствую это. Твои движения меня возбуждают. Невинное касание пальцем твердой стали, и мой член, затвердев, болезненно ноет. Прекрати! Мы ведь в магазине, тут полно людей!
Я жду, когда ты это сделаешь, и вот это происходит: моя очаровательная клептоманка прячет нож в боковой карман сумки. Отличный выбор, Мара. Он небольшой, а значит, компактный и легкий. При этом все еще смертоносный и точно защитит тебя от негодяя в темном переулке. Если это намек, что я тоже должен обзавестись ножом, то он принят. Подберу себе что-то посерьезнее, я ведь большой мальчик.
Но если вдруг ты думаешь, что сможешь защититься им от меня, то глубоко ошибаешься. Со мной такой штукой не справиться.
